— Да, и вот ещё, — сказал Саймон в спину Ферну, когда тот, попрощавшись и поблагодарив, направился к выходу. — Не советую тебе драться со всеми подряд — где можно обойти, лучше обойди. Но вот если вдруг случайно увидишь… — Он на мгновение замялся, словно подбирая слова. — Если увидишь такую Охотницу… Девушка лет двадцати с небольшим, очень светлые волосы, голубые глаза. Вооружена Убийцей чудовищ… Постарайся убить её, хорошо? По возможности быстро, без мучений. Это моя… Личная просьба.
— Хорошо, понял. — Ферн обернулся и кивнул. — А кто она?
— Приёмная дочь моего друга, — глухо сказал Саймон и отвернулся.
— Какого друга? Его я тоже могу найти здесь?
— Скорее всего да. — Бывший наблюдатель Церкви Исцеления вдруг откинул капюшон и стянул с головы грязную повязку. На Ферна глянули глубоко запавшие серые глаза, обведённые тёмными кругами постоянной усталости и беспредельной боли. — Он много грешил в своей жизни. Он служил тем, кто залил Ярнам кровью и пытался похоронить следы своих злодеяний в очищающем пламени. Так же, как и я сам. Но… Он всего лишь делал то, что должен был. Он был человеком слова. Человеком чести, насколько это можно вообще сказать о нас, слугах Церкви Исцеления.
— Опиши мне его. — Ферн развернулся и шагнул к Саймону. В сердце толкнулось болезненное предчувствие — он уже догадывался, о ком идёт речь.
— Его зовут… Звали Брадор. — Лицо Саймона оставалось невозмутимым, но голос едва заметно дрогнул. — На его долю выпали такие испытания…
— Я слышал, — осторожно вставил Ферн. — Джура рассказывал. Лоуренс…
— Лоуренс, да, — вздохнул Саймон. — Но это только окончание его истории. А что было до того… Рита. Его напарница, его ученица… Она поддалась опьянению кровью. И ему пришлось… — Он замолчал и глянул в сторону.
— Так он сам… — Ферн сглотнул. Окончание фразы просто застряло в горле.
— Да. — Саймон кивнул. — Это была его работа — устранять… Последствия применения Древней Крови. Той самой крови, которой я только что вылечил тебя. Мы сражались с чудовищами, порождёнными кровью, и этой же кровью залечивали раны, которые они нам наносили. И то, что ни он, ни я всё же не обезумели и не обратились, — теперь я понимаю: это и есть наше наказание, наш кошмар, который начался ещё при жизни и продолжается здесь. Мы до самого конца оставались в полном рассудке, мы понимали, что происходит… И перед смертью мы полностью осознали, что творили всю жизнь. Мы это заслужили. — Он жёстко глянул на Ферна. — Бойся Древней Крови. Бойся её голоса в своей голове. Бойся мыслей, которые могут показаться чужими. Знаешь молитву Церкви?
— Я помню, — прошептал Ферн. — Я проклят, я это знаю. Я семь лет проходил переливания.
— Семь лет — это много. — Саймон сочувствующе покивал. — Следи за собой. Будь внимателен. Иначе… Ты рискуешь причинить вред тем, кто тебе дорог. Как Людвиг.
— А что с ним случилось?
— Он обратился и напал на товарищей по отряду. Его трансформация была настолько ужасна, что именно его облик преследовал меня в кошмарах постоянно, пока я не умер, а теперь… — Саймон глянул куда-то в ту сторону, в которую намеревался отправиться Ферн. — Теперь он здесь. Мой собственный кошмар… Я очень надеюсь, — он хрипло кашлянул, скрывая судорожный вздох, — что это действительно просто мой
— Если Кошмар у каждого свой, это означает, что для меня его там не будет? — уточнил Ферн.
— Я не знаю. Законы этого места неподвластны нашему пониманию. Есть только один способ выяснить это — пойти и проверить. Но, если ты найдёшь его там… — Саймон снова отвернулся и обхватил себя руками. — Если ты сможешь убить его и освободить его сознание от Кошмара… Я буду тебе очень благодарен. Я бы сказал — я буду у тебя в долгу, но… Вряд ли тебе нужны какие-то услуги от призрака, обитающего в Кошмаре.
— А ты сам… — Ферн хотел задать совсем другой вопрос, но в последний момент передумал и спросил: — А сам ты как умер?
— После того, как Брадора забрала Церковь и заперла в камере для особо опасных прест…
— Так зачем ты тогда вызвался?.. — вырвалось у Ферна. Саймон глянул на него так, что слов больше не понадобилось.
