Ферн вспоминал счастливые часы, которые они с Эмили проводили под крышей гостеприимной часовни Идона; попеременное чтение вслух редких книг, найденных в библиотеке, бурные обсуждения прочитанного, переходящие в шутливые потасовки, а затем — уже во вполне серьёзные тренировки с оружием; полные нежности ночи в крошечной каморке на втором этаже часовни, ставшей настоящим домом для влюблённых. С горечью вспоминал и собственные безобразные вспышки ревности, после которых долго ещё чувствовал на себе расстроенный и недоумевающий взгляд Эмили, слышал её молчаливый вопрос: «Неужели ты и вправду мне не доверяешь?..»
Ферн стиснул зубы и беззвучно застонал. Как же ему сейчас было стыдно за своё тогдашнее поведение! Как он мог оскорбить Эмили недоверием — он, человек без чести, бывший бандит и убийца! Как мог он вести себя так несдержанно с ней, настоящим ангелом, согревающим своим теплом всех, кому было одиноко и холодно в жуткие ярнамские ночи, не жалеющей сил на помощь страждущим! Сейчас он понимал — он всё отдал бы, только бы эти отвратительные сцены каким-то образом отменились, исчезли из прошлого, и не смотрели бы ему сейчас из воспоминаний прямо в душу полные слёз, потемневшие от обиды тёпло-карие глаза…
Мысленно он поклялся себе, что, если сможет найти Эмили, и они вдвоём сумеют покинуть Кошмар, он никогда больше не позволит своим диким эмоциям вырваться наружу, не оскорбит жену подозрениями, будет сдержан и терпелив… И тут же в памяти всплыло недавно услышанное:
А что если он встретит здесь Эмили, которая не захочет иметь с ним дела, с презрением отвергнет его предложение помощи, откажется вместе с ним покинуть Кошмар? Ферн похолодел. Он понял, что действительно сомневается: может ли настоящая Эмили всерьёз обидеться на него, отказаться иметь с ним дело?
— Хватит! — вскрикнул Ферн, вскакивая на ноги.
Действительно, хватит. Хватит праздно рассиживаться. Надо идти и сражаться. Надо продвигаться к средоточию Кошмара, чтобы разрушить его.
Иначе Ферн никогда не сможет победить Кошмар в собственном рассудке.
Ферн обратил внимание, что с каждым его возвращением атаки чудовища становятся чуть менее точными, чуть менее быстрыми: ведь, в отличие от Охотника, у Людвига силы не восстанавливались между «раундами» боя. Раны, которые Ферну удавалось нанести, впрочем, каким-то образом затягивались, но, судя по всему, боль вдобавок к усталости обессиливала несчастного бывшего капитана Охотников Церкви Исцеления. А это давало шанс победить, измотав противника.
Однако всё оказалось не так просто: Людвиг компенсировал усталость новыми хитрыми приёмами, причём не ожидавший изменения тактики боя Охотник первые несколько схваток проиграл очень быстро, не среагировав на неожиданные атаки. Но дальше стало проще. Людвиг продолжал уставать, Ферн продолжал изучать его поведение.
В очередной, не поддающийся счёту раз Охотник вошёл под своды устланного мертвыми телами зала. Людвиг, заметив непрошеного гостя, в очередной раз немного потоптался на площадке лестницы и с ржанием и визгом ринулся в атаку. Движения его стали какими-то рваными и скованными, и Ферн без особого труда уклонился от первой атаки и, перекатившись, оказался прямо перед головой Людвига.
С чудовищной морды полуконя-получеловека на него мельком глянули огромные
«Хватит! Пора заканчивать с этим!»
Ферн словно обрёл второе дыхание, будто не было этих десятков битв и смертей. Меч, носящий имя Людвига Священного Клинка, вдруг показался Охотнику легче кинжала. Древняя Кровь, исцеление и проклятие, вспыхнула в венах яростным пламенем. Это не безумие, не опьянение кровью, нет… Это — сила, решимость и отвага Охотников мастерской Церкви Исцеления.
Уйти от атаки, развернуться, ударить…
…Всё было кончено. Ферн стоял на коленях в луже крови, нашаривая в подсумке последний шприц с кровью — и не находя. В шаге от него — он видел смутно, будто сквозь подрагивающую пелену горячего воздуха или через струи воды, розовой от крови, — лежала отрубленная голова чудовища, которое когда-то было Людвигом, капитаном мастерской Церкви Исцеления и его, Ферна, примером, заочным наставником… Путеводным светом.
