— Не правда ли, вы имли подобный видъ въ то время, когда вы читали „Красную Шапочку“? — сказалъ онъ безжалостно.
При этихъ словахъ Сюзанна была готова залиться слезами, но она сдержалась.
— Вы возвращаетесь отъ Мишо? — прибавилъ Мишель.
— А вы? — спросила она съ вызовомъ.
— Я? я былъ у Дарана; мн казалось, я вамъ это говорилъ.
— Мн кажется, я вамъ тоже говорила, что я должна была идти къ Мишо.
— Вы у нихъ оставались долго.
Она промолчала, не чувствуя себя способной на возраженіе, спрашивая себя, сопровождалъ ли ее Мишель въ лсу, или онъ дйствительно возвращался отъ Дарана въ тотъ моментъ, когда она его замтила на дорог, гд она скрещивалась съ тропинкой, по которой она сама спускалась. По правд сказать, это послднее предположеніе казалось вроятне, такъ какъ ничто не указывало, чтобы молодой человкъ появился на перекрестк обихъ дорогъ иначе, какъ по одной изъ нихъ. Но Сюзанн очень хотлось бы врить, что онъ шелъ дорогой браконьеровъ, чтобы позаботиться о безразсудной постительниц Мишо. Однако, у него былъ такой холодный, такой равнодушный видъ, что даже врность самого предположенія не доказала бы ничего, кром исключительной заботы о благопристойности.
Мишель даже не упорствовалъ въ своемъ допрос.
— Я думаю, вы возвращаетесь въ Кастельфлоръ? — спросилъ онъ только.
— Да, конечно.
Они пошли по узкой тропинк совсмъ близко другъ подл друга и однако такіе далекіе. При неясномъ свт умирающаго дня, деревья, уже во власти тайнъ мрака, принимали свои причудливыя ночныя формы. Одно, хрупкое, воздушное, казалось тоскующей душой, готовой улетть, но прикованной къ земл; другое, громадное и угловатое, протягивало свои огромныя руки, чтобы схватить какую- нибудь невидимую добычу. Тамъ шли березы одна за другой, какъ блыя привиднія; кустъ гримасничалъ отвратительнымъ ртомъ гнома; чудовищная шевелюра топорщилась надъ землей. Охваченная тмъ почти болзненнымъ страхомъ, который ей внушала ночь въ тихой деревн, Сюзанна застенчиво просунула свою руку подъ руку своего товарища.
— Мн немного страшно, — сказала она.
— Когда испытываешь страхи маленькой двочки, — возразилъ молодой человкъ съ большей логикой, чмъ любезностью, — гораздо лучше было бы не отваживаться идти одной и въ такой часъ въ лсъ.
Мишель слдовалъ за Сюзанной съ самаго ея ухода изъ дома Мишо и не показался ей до тхъ поръ, пока не угадалъ, что ею началъ овладвать страхъ. Онъ сохранялъ противъ своей невсты то же неудовольствіе, что и въ минуту, когда онъ разстался съ Полемъ, и къ тому же маневры, къ которымъ ему пришлось прибгнуть, чтобы не потерять изъ виду молодую двушку и въ то же время не доставить ей удовольствіе достиженіемъ той цли, въ которую она мтила, привели его въ дурное настроенiе духа. Но Сюзи, охлажденная этимъ равнодушіемъ, не чувствовала себя ршительно въ настроеніи спорить; долго она шла, не сказавъ ни слова, опираясь съ какой-то покорностью на эту руку, которая ее не отталкивала и казалась такой безразличной къ прикосновенію ея руки. Одну минуту, однако, такъ какъ темнота все сгущалась, по ней пробжала дрожь, и она забыла свою гордую ршимость.
— Мишель, что это тамъ шевелится? Вдругъ мы кого нибудь встртимъ?
Этотъ разъ Треморъ незамтно притянулъ къ себ руку, искавшую его защиты, и засмялся съ меньшей ироніей:
— Кого же напримръ?
— Но я не знаю… браконьера?
— Въ самомъ дл, возможно! Затмъ, въ лсахъ встрчаются разбойники, прекрасные, украшенные султанами разбойники, увлекающіе прохожихъ въ пещеры. Читали вы Али-Баба?
— Да, — отвтила она, стараясь улыбнуться.
— Вамъ нечего бояться, когда вы со мною, — возразилъ почти кротко молодой человкъ.
И она замолчала; она чувствовала, что онъ говорилъ правду.
Когда они подходили къ большой дорог, миссъ Севернъ вспомнила, что Мишель узжалъ на два дня въ Парижъ. Если она еще промедлитъ минуту сказать ему про Поля и про Симону, она рискуетъ не найти боле удобнаго случая, чтобы исполнить миссію, взятую ею на себя.
— Мишель, — начала она храбро, — мн нужно вамъ кое-что сказать.
Онъ испытующе смотрлъ на нее; тогда она разсказала романъ Поля, затмъ сказала про полученное письмо, упуская, естественно, случай упомянуть о свиданіи, назначенномъ въ Круа-Пьеръ.
Мишель слушалъ съ непоколебимымъ хладнокровіемъ прекрасно извстную ему исторію; когда Сюзи дошла до задуманнаго ею проекта, онъ ее перебилъ и сообщилъ, что Дарану явилась та же мысль.
— Какое счастье! — воскликнула молодая двушка съ такой милой радостью, что Треморъ почувствовалъ свою досаду смягченной. — Значитъ, Мишель, вы охотно согласитесь поддержать этихъ бдныхъ влюбленныхъ, убдить Жака? Увряю васъ, что Поль искрененъ и Симона…
— Я сдлаю все отъ меня зависящее, Сюзанна, — сказалъ онъ серьезно. Я думаю, какъ и вы, что Поль искрененъ. Онъ могъ быть легкомысленнымъ, лнивымъ, но тмъ не мене онъ добрый малый, очень благородный, очень честный. Онъ небогатъ, Симона также, но они любятъ другъ друга. Все остальное устраивается при нкоторомъ стараніи. Было бы большой жестокостью разъединить два существа, имющихъ счастье любить и понимать другъ друга!
