— Но, — продолжалъ Даранъ съ той же невозмутимостью, но я не вижу, чтобы было необходимо особенно страстно любить женщину, на которой женишься. Каждый день устраиваются очень разумные браки, гд любовь никого не воспламеняетъ. Это часто самые счастливые…
— Денежные браки!…
— Совсмъ нтъ. Есть мужчины, женящіеся для того, чтобы имть пріятную домашнюю жизнь и детей… Если миссъ Севернъ добрая, умная и къ тому же хорошенькая, а это такъ! и здоровая, я повторяю, я не вижу, почему бы теб на ней не жениться.
Сидя въ кресл подл шкафа, переполненнаго фарфоромъ, Мишель отбивалъ маршъ на дубовой стнк, не глядя на Дарана и длая видъ, что его не слушаетъ; внезапно онъ повернулся, смясь въ свою очередь очень горькимъ смхомъ.
— „Мишель“ или „Женатый поневол!“ Плохой водевиль Скриба. Знаешь, что я сдлаю? Я уду завтра и напишу съ Нордкапа г-ж Бетюнъ, пусть объясняется со своимъ сыномъ. Что касается тебя, ты единственный въ своемъ род! Нтъ, если есть совтъ, въ самомъ дл, котораго я не ждалъ ни отъ тебя, ни отъ кого, сознаюсь, то это именно тотъ, чтобы возложить на себя отвтственность за смшное письмо, написанное отъ моего имени плохо воспитаннымъ школьникомъ и жениться на какой нибудь молодой двушк вслдствіе первоапрльской шутки.
— Это вовсе не какая-нибудь двушка, — упрекнулъ Даранъ. — Это твоя кузина и это жена, назначаемая теб твоей сестрой. Что же касается письма этого маленькаго животнаго, Клода, оно, честное слово, должно быть не такъ плохо написано, разъ къ нему отнеслись такъ серьезно.
— Ты кажется начинаешь находить, что я долженъ чувствовать себя обязаннымъ Клоду!
— Не невозможно, мой милый, — заявилъ изобретатель эликсира Мюскогюльжъ.
— Но ты согласенъ, во всякомъ случа, что я единственный судья въ этомъ дл?
— О, безусловно, — возразилъ Даранъ. — Имешь ты извстія о г-не Фовель?
— Да…
— Хорошія?
— Великолпныя.
— Его воспаленіе гортани?
— Вполн прекратилось.
— Тмъ лучше, тмъ лучше, адвокатъ не долженъ терпть затрудненій изъ-за гортани, чортъ возьми!
Разговоръ продолжался въ тон банально-шутливомъ, затмъ наступило молчаніе, и Мишель началъ снова:
— Ты, значитъ, не понимаешь, что я покажу чудовищный эгоизмъ, женясь на этой молодой двушк? Ахъ! если бы мн было двадцать лтъ! Можетъ быть, я тогда убаюкивалъ бы себя прелестными иллюзіями, можетъ быть я говорилъ бы себ: „она хорошенькая, прелестная, я ее полюблю“. Но мн тридцать, я знаю жизнь; и въ особенности я знаю самого себя. Ясный цвтъ лица и прекрасные глаза недостаточны, чтобы мн вскружить голову. Я не влюбленъ въ это дитя; допуская, что со временемъ появится искренняя привязанность къ ней, я знаю, что она не внушитъ мн никогда глубокой, пылкой любви; я знаю, что она никогда черезъ меня не познаетъ страсть, на которую она надется, на которую она иметъ право надяться, которую она, вроятно, ждетъ отъ меня.
Такъ какъ Даранъ тихо пожалъ плечами, молодой человкъ продолжалъ:
— Сдлай милость, поврь мн, что я не считаю себя неотразимымъ. Но говорятъ, будто поколніе молодыхъ романтичныхъ двушекъ еще не совсмъ исчезло изъ этого міра, и великія безумія еще трепещутъ въ нкоторыхъ 20-лтнихъ сердцахъ. Вспомни обстоятельства, при которыхъ мы встртились, миссъ Севернъ и я… и этотъ часъ, проведенный подл могилы умершаго отъ любви рыцаря… и это имя, написанное ею на стн подъ вліяніемъ легенды… Ахъ! зачмъ я его не прочелъ!… Бдная малютка! Она нашла во мн сходство съ рыцаремъ. И три дня спустя посл этого начала изъ главы романа Жоржъ Зандъ или Фейе…
— Позволь, добавь еще велосипедъ…
— … она получаетъ письмо отъ Клода. Но она должна была въ тотъ моментъ собрать въ своей послушной памяти сотни фантастическихъ исторій, предметовъ ея прежнихъ грезъ, чтобы построить въ своемъ воображеніи прелестный романъ и лучше убдить себя въ томъ, что выраженныя чувства ее тронули. Подумай только, какой ужасъ! Если герой недостоинъ поэмы — баста… Воображеніе — могущественная фея украшаетъ и облагораживаетъ его. Ты увидишь, что, благодаря сумасброднымъ разсказамъ Колетты и исторіи рыцаря, это дитя совершило чудо, превративъ меня въ героя романа, какъ ты говорилъ въ прошлый разъ. Ясно, однако: гордясь любовью легендарной личности, бдная двушка неожиданно откроетъ глаза и очутится лицомъ къ лицу съ банальнымъ джентльменомъ, женящимся на ней отъ бездлья, чтобы не тянуть долго, какъ говорятъ. Какое разочарованіе! Если бы я серьезно думалъ жениться на Сюзанн Севернъ, я бы не хотлъ, чтобы она могла меня обвинять въ обман; то, что я теб сказалъ сейчасъ, я хотлъ бы, чтобы она знала.
— Нтъ ничего легче, — отвтилъ иронически Альбертъ. Ты это ей сообщи…
— Да, можетъ быть… Тогда она мн отвтитъ: вы не тотъ, кого я ждала, прощайте…
Даранъ взялъ машинально книжку журнала и перелистывалъ ее, не читая.
