Шесть лтъ! Прошло шесть лтъ! Какъ время медлило закончить свое, все сглаживающее дло. Насколько быстро оно смнило любовь ненавистью, настолько много потребовалось дней, чтобы смнить ненависть равнодушіемъ и облечь забвеніемъ прошедшее!
Съ машинальной тщательностью Мишель сложилъ голубые листочки и вложилъ ихъ въ свой бумажникъ. Уже маленькая американская кузина и брачныя мечтанія г-жи Фовель затерялись въ туман. Мозгъ молодого человка былъ заполненъ словами этого длиннаго письма, которыя одни только нашли себ отзвукъ: „угадай, кого я видла въ Монте-Карло. Она была проздомъ, вдова и боле чмъ когда-либо очаровательная женщина“.
Сироты съ самаго дтства и отданные подъ опеку г-на Луи Тремора, брата ихъ отца, Колетта и Мишель воспитывались почти самостоятельно. Г-нъ Луи Треморъ нжно любилъ своего племянника и свою племянницу, но человкъ въ лтахъ, холостякъ и немного эгоистъ, каковы даже лучшіе изъ старыхъ холостяковъ, онъ нашелъ за самое удобное заимствовать у Телемскаго аббатства [1] главное правило своей педагогической системы: „длай, что хочешь! („Fау се qие оudrаs“).
Ни Мишель, ни Колетта не знали никакихъ другихъ правилъ. Если дяд Луи не пришлось никогда раскаяться серьезно въ такомъ полнйшемъ попустительстве, то это благодаря тому, что онъ проявилъ извстную прозорливость, довряя прямой и великодушной природ дтей, переданныхъ его попеченію. Однако, умирая, оплакиваемый Колеттой, выданной очень молодой замужъ за извстнаго адвоката, и Мишелемъ, который, полный хозяинъ своего состоянія и своего времени, казалось, распоряжался недурно тмъ и другимъ, онъ могъ констатировать забавную противоположность въ практическихъ слдствіяхъ своей теоріи.
Уже ранняя юность брата и сестры характерно различались въ этомъ пункт. Въ то время, какъ м-ль Треморъ, хорошенькая, изящная, любимая всми, добрая и конечно сердечная, хотя немного легкомысленная, немного поверхностная, готовилась къ блестящему замужеству и, мшая воспоминанія пріема, бывшаго наканун, съ надеждами на балъ слдующаго дня, шла по жизненному пути съ веселымъ спокойствіемъ, Мишель, серьезный, осторожный, всегда готовый, подобно извстнымъ растеніямъ, уйти въ самого себя, читалъ, размышлялъ и много работалъ въ своей слишкомъ серьезной и уединенной жизни. Принципы дяди Тремора, осуществившіе въ Колетт совершенный типъ свтской личности, сдлали изъ Мишеля нчто въ род цивилизованнаго дикаря.
Окружающіе смялись надъ неловкостью молодого человка, надъ его разсяннымъ, равнодушнымъ видомъ „стараго ученаго“, изумлялись его способностямъ къ древнимъ восточнымъ языкамъ, къ сухому изученію которыхъ онъ приступилъ, приготовляясь въ то же время въ Археологическій институтъ, и никто на свт не подозрвалъ тогда, что въ груди этого большого, застнчиваго и молчаливаго юноши билось сердце, алчущее нжности, что въ ум этой библіотечной крысы, напичканной ученостью, трепетало романтическое воображеніе 15-лтней пансіонерки, влюбленной въ сказочнаго принца.
Принцесса Мишеля не пришла на землю изъ идеальнаго міра фей. Какъ простая смертная, она проходила тотъ же курсъ музыки, какъ и Колетта: это была бдная принцесса, жившая скромно съ матерью вдовой на пятомъ этаж одного изъ парижскихъ домовъ и носившая очень буржуазное имя Фаустины Морель.
Мишель и Фаустина были почти однихъ лтъ; они встртились въ первый разъ какъ-то въ четвергъ на террас Люксембургскаго парка во время игры въ жмурки; съ тхъ поръ фантазія юноши придавала всмъ героинямъ романа, басенъ и даже исторіи, пышные волосы свтло-золотистаго цвта, блдный цвтъ лица, темные зрачки съ рыжеватымъ оттнкомъ, а въ особенности пурпуровый ротъ, который утончала улыбка, улыбка необъяснимая, о которой нельзя было сказать, была ли она насмшливая или веселая, кокетливая или горькая. Въ это время Фаустина была избранницей Колетты, привязавшейся къ ней съ удивительной, даже довольно странной, горячностью. Мишель видлъ, какъ росла, хорошла, великолпно расцвтала и превращалась въ женщину, та, которая сдлалась единственной цлью, единственнымъ желаніемъ его юности, посл того какъ она была идеаломъ его грезъ школьника.
Было бы достаточно м-ль Морель уступить настояніямъ Колетты, желавшей увлечь ее въ свой вихрь баловъ, чтобы Мишель чаще отказывался отъ своихъ вечеровъ, посвященныхъ работ; но съ преждевременной серьезностью и кроткимъ достоинствомъ, производившими впечатлніе на дядю Тремора, хорошенькая двушка воспрещала себ удовольствія богатой жизни, къ которымъ ей не позволяло стремиться ея матерьяльное положеніе.
