— Онъ ее любитъ, какъ артистъ, барышня, а артистъ интересуется тысячью вещей, которыхъ обыкновенный наблюдатель не замчаетъ даже. Классики искали красоту въ невозможномъ, романтики искали ее въ исключительномъ, но она находится въ легкомъ, обыденномъ, и тамъ-то настоящій художникъ уметъ найти ее. Стебель травы, лучъ — и все его существо потрясено!… Не двигайте такъ рукой, ради Бога… Ахъ! милая барышня, какое наслажденіе и какая мука въ одно и то же время васъ рисовать. Какое наслажденіе, когда, чтобы изобразить идеалъ, достаточно скопировать дйствительность, но какая мука найти эту дйствительность столь же непередаваемой, какъ и идеалъ.
— Вы право нелпы съ этимъ портретомъ, мой милый другъ! — сказалъ въ эту минуту Мишель, стараясь принять тонъ шутки.
— Мишель правъ, Лангилль, — подтвердилъ радушно г-нъ Фовель, не бросайте же насъ всхъ ради Сюзи, чортъ возьми!
— Сейчасъ, мои дорогіе друзья, сейчасъ… Одну секунду, — сказалъ Лангилль, отодвигаясь, чтобы разсмотрть свое произведенiе.
— Мишель, — позвала Сюзанна, — идите полюбоваться.
Мишель послушался приказанія и обратился покорно, хотя неохотно, съ нсколькими комплиментами къ художнику.
Пробило половина второго.
— Понмори и Рео явятся скоро… чтобы играть въ крокетъ и въ теннисъ, — воскликнула молодая девушка.
Лангилль привскочилъ:
— Понмори! г-жа Рео! такъ рано! Я не зналъ… Нужно пойти вымыть руки, — говорилъ онъ растерянно, — я отвратителенъ… Не безпокойтесь, Треморъ. Милая барышня, благодарю васъ за терпніе.
Онъ разсматривалъ съ печальнымъ видомъ свои выпачканные красками пальцы, затмъ взялъ осторожно руку Сюзанны и приложился къ ней губами:
— Вы ангелъ! — добавилъ онъ, удаляясь.
Какъ только онъ вышелъ, Мишель всталъ передъ Сюзанной во весь ростъ со скрещенными руками.
— Сколько разъ вы слышали исторію о стебл травы и о луч, сколько разъ? — спрашивалъ онъ съ чмъ-то въ род бшенства.
Сюзанна заупрямилась.
— Но я слышала въ первый разъ.
— Въ первый разъ!
— Конечно, въ первый разъ!… Бдный, бдный, милый Лангилль, вы съ нимъ обошлись грубо! Это неблагородно! А я его люблю, да, я его очень люблю…
— Я его люблю такъ же, какъ и вы, поврьте мн… Но мы посмотримъ, когда вы услышите пятидесятый разъ о стебл травы и о луч… Къ тому же у него манера говорить съ женщинами и молодыми двушками, которая мн всегда не нравилась и меня раздражала.
— У Лангилля?
— Да, у Лангилля… Эти вчные мадригалы… И эта манера цловать вамъ руку! Разв это прилично?… Но такъ какъ васъ это забавляетъ, не будемъ объ этомъ говорить.
Сюзанна разразилась смхомъ.
— Ужъ не ревнуете ли вы къ Лангиллю? — воскликнула она. — Вы! Къ Лангиллю! Если бы это еще было къ…
— Къ кому, скажите пожалуйста? — перебилъ Треморъ, этотъ разъ выведенный изъ себя.
Молодая двушка посмотрла на него съ удивленіемъ. Она знала понаслышк и даже немного изъ собственныхъ наблюденій о вспышкахъ дурного настроенія Мишеля, но эта выходка изъ-за Лангилля ее поставила в тупикъ.
— Не знаю, — отвтила она, мужественно встрчая опасность, — къ кому бы то ни было, но… О! бдный человкъ, онъ, находящій насъ такими согласными!
— Мн кажется, это его не касается, наше согласіе.
Автомобиль Понмори възжалъ съ большимъ шумомъ на посыпанный пескомъ дворъ. Миссъ Севернъ поднялась.
— Это въ первый разъ, что мы ссоримся, — сказала она съ большимъ достоинствомъ. — Я васъ считала боле вжливымъ.
И она вышла, направляясь къ Колетт.
Это дйствительно была ихъ первая ссора, но уже много дней она висла въ вид угрозы, нарушая ровность ихъ обычныхъ отношеній. Сюзи не имла времени предаться размышленіямъ. Появленіе г-жи Рео и ея сестры, слдовавшее почти непосредственно за пріздомъ Понмори, заставило ее поторопиться повести своихъ подругъ къ свжей акварели, гд она узнавала себя съ нкоторымъ удовлетвореніемъ.
— Это мило, не правда ли? Онъ мн сдлалъ немного большой ротъ, но это мило?
— Это прелестно, Сюзанна, маленькое образцовое произведенiе искусства по тонкости и граціи. Этотъ славный Лангилль, какой изящный художникъ!…
Сюзанна бросилась на бамбуковый диванъ, смясь, какъ безумная.
— Тереза, милая Тереза, Мишель ревнуетъ къ Лангиллю!
— Къ Лангиллю? — повторила г-жа Рео, смясь также.
— О! знаете, наконецъ ревнуетъ…
И миссъ Севернъ весело разсказала, какъ все произошло.
— Какъ бы тамъ ни было Мишель все-таки разсерженъ, — заключила она съ мене торжествующимъ видомъ… Но онъ былъ неправъ, следовательно, я не стану делать первые шаги… а такъ какъ и онъ ихъ не сделаетъ, это будетъ комично!
Г-жа Рео устремила на молодую двушку выразительный взглядъ своихъ бархатистыхъ глазъ.
— Могу я быть вполн откровенна при моей дружб къ вамъ, Сюзи?
— О! да.
— Ну, тогда, слушайте меня, не занимайтесь разслдованіемъ вашей вины и вины г-на Тремора. Но, когда удутъ докучные постители, вложите мило вашу руку въ руку вашего жениха и скажите ему: „мн кажется, вы были немного неправы, но сама того не желая, я причинила вамъ огорченіе, и я не могу перенести этой мысли…“ Вы увидите, что онъ не будетъ сердиться.
— Однако… — возразила молодая двушка.
