Когда Поль встртилъ миссъ Севернъ въ Ривайер у Колетты и узналъ о ея помолвк, онъ ее искренно поздравилъ, съ горячей похвалой Тремору на устахъ:
— Вотъ бракъ, который я одобряю и благословляю своими почтенными руками! Какъ глупъ Ларошфуко, когда говоритъ, что не бываетъ очаровательныхъ браковъ!
Дружба, начавшаяся въ Канн, укрпилась, свободная на этотъ разъ отъ всякой задней мысли. Поль часто судилъ обо всемъ вкривь и вкось. Сюзанна смялась надъ его выходками. Было невозможно относиться строго къ этому веселому малому. Его любили за его импульсивность, нсколько безрасудную и даже за его проказы, въ которыхъ онъ чистосердечно признавался.
— Ну! — воскликнула молодая двушка, которую развеселило его внезапное появленіе. — Похоже, что вы валялись въ сн и… Боже мой! вы имете видъ ходячей элегіи!… Ужъ не спустились ли вы ненарокомъ съ Парнаса?…
Онъ опустилъ глаза, какъ виновный.
— Увы! милая барышня, никакая глупость съ моей стороны не должна васъ удивить!
— Вы влюблены, я бьюсь объ закладъ?
— Именно, сударыня; влюбленъ, какъ я еще никогда не былъ въ моей жизни!
— Бдный юноша, я вамъ сочувствую! и я убждена, что ужъ по крайней мр двадцатый разъ вамъ случается быть влюбленнымъ до такой степени… съ тхъ поръ, какъ вы находитесь въ безразсудномъ возраст.
— Не смйтесь! сей разъ я въ состояніи умереть отъ этого.
— О! я хотла бы, напримръ, это видть.
— Слишкомъ любезно, но вы напрасно насмхаетесь, это очень серьезно.
— Я сознаюсь, что сиптомы тревожные. Сколько псенъ въ вашей поэм?
— Это не поэма, барышня, это сонетъ, — отвтилъ съ достоинствомъ Поль. — Къ несчастью, сонеты обыкновенно состоять изъ 14 стиховъ, а я нашелъ всего только 4. Итакъ, съ 8 часовъ утра я за работой. Эти 4 стиха, составленные въ два часа, почти доказываюсь, что мн не хватаетъ способностей.
Миссъ Севернъ смялась очень непочтительно.
— Два часа! но уже около 12-ти. Слдовательно — четыре часа. Въ часъ по одному стиху! Это многообщающе.
— Двнадцать? ахъ, проклятіе! — простоналъ Поль, схватившись за голову. — Я долженъ завтракать у г-на Ланкри. Г-жа де Лоржъ състъ меня, когда я явлюсь… къ десерту, конечно!
— А!… А! г-жа де Лоржъ. Значить сонетъ?…
— Ахъ! Боже, нтъ, м-ль! Но какъ я хорошъ!
Видъ молодого человка быль такъ забавно печаленъ, что Сюзи задыхалась отъ смха.
— Я проду въ 50 метрахъ отъ г-на Ланкри. Хотите, чтобы я васъ спустила у перекрестка? — спросила она вжливо, немного успокоившись отъ своего смха.
— Хочу ли я? Съ наслажденіемъ! Но посмотрите на меня, можно сказать, что я спалъ на сновал.
— Ба! вы закатите глаза съ рыбьимъ выраженіемъ и скажете самымъ нжнымъ голоскомъ какую нибудь глупость; вдь г-жа де Лоржъ нетребовательна.
Поль слегка стряхнулъ свою куртку, желая освободиться отъ злополучной травы, затмъ, посл минутнаго колебанія слъ въ маленькій экипажъ подл молодой двушки.
— Не хотите ли, я буду править?
— Нтъ, я люблю сама, — отвтила она, дотрагиваясь до пони, которыя ринулись, полныя рвенія,
— Итакъ, что вы мн разскажете, молодой поэтъ?
Поль, казалось, собирался съ мыслями:
„Ваши глаза не говорятъ… о! неужели имъ нечего сказать,
„Когда, спокойные и кроткіе, они встрчаются съ моими?
„Я слышу ваше пніе, я вижу вашу…
— Улыбку, само собой! Нтъ, видите ли, стихи терпимы, только когда они хороши.
— О!…
— Она блондинка?
— Нтъ.
— Брюнетка?
— Да.
— А!… но я плохо начала… Это свтская женщина? — продолжала она съ непоколебимымъ апломбомъ.
— О! сударыня, — воскликнулъ молодой человкъ со смшно-негодующимъ тономъ.
— Да или нтъ?
— Это свтская молодая двушка, сударыня.
— Молодая двушка? Вы, значитъ, на ней женитесь.
— Увы!
— Какъ, увы?
— Увы, мн отказываютъ!
— Ба!… это меня не удивляетъ.
— Очень благодаренъ.
— Она въ Ривайер?
— Да, сударыня.
— Высокая?
— О! нтъ!
— Тогда, это не м-ль Рьежъ… Она, вы говорите, маленькаго роста?
— Да.
— Это не Маргарита Сенваль?
— Нтъ.
— А!… а!… Вы говорите брюнетка?… Хорошенькая?
— Восхитительная!…
— Милая?
— Игрушка!
— Шестнадцати лтъ?
— Совершенно врно!
— Я угадала. Это Симона.
Поль испустилъ глубокій вздохъ.
— Да, сударыня, это Симона.
— Ну, тмъ лучше! Было бы такъ мило, если бы вы на ней женились!
— О! Я прекрасно знаю, что это было бы очень мило! Но вы не знаете Жака!
— Въ чемъ онъ васъ упрекаетъ? За ваши проказы? — сказала Сюзи, продолжая свой допросъ съ той же откровенностью.
— Въ особенности за мою праздность. Онъ думаетъ, съ нкоторымъ основаніемъ, что, если бы у меня было постоянное и серьезное занятіе, у меня не было бы времени на глупости. Поэтому я ему общалъ, что буду работать, но онъ хочетъ подобно ом неврному, сначала увидть, а затмъ увровать. А это меня совсмъ не ободряетъ… Сюда также примшалась эта исторія съ англичанкой! — пробормоталъ Поль, какъ бы проговариваясь.
— Какой англичанкой?
— Англичанкой, которую я въ прошлую зиму похитилъ, сударыня. Это было дозволенное похищеніе, мы должны были повнчаться.
— И подломъ! Что за странная, однако, мысль, похитить англичанку!… Какъ же окончилось ваше похожденіе?
