— До свиданія и благодарю, братецъ! — крикнула ему Колетта.
Оставшись одинъ, при блдномъ свт утра, когда дождь мягко стучалъ въ стекла окна, Мишель бросился, не раздваясь, на кровать. Ему хотлось спать, онъ старался не думать о событіяхъ вечера, но капля шампанскаго, выпитая имъ, воспламеняла его мозгъ. Мысли, который онъ хотлъ бы изгнать, трнились въ его ум, осаждая его какъ кошмаръ. И въ волшебномъ свт постоянно вертлась хрупкая, зеленая чародйка…
Онъ долженъ былъ сознаться себ, что во время этой нескончаемой ночи бывали моменты, въ которые онъ чувствовалъ себя способнымъ отдать всю свою исторію хеттовъ, чтобы танцовать такъ, какъ Поль Рео и Депланъ.
— Я ее не люблю, однако, — повторялъ онъ себ, зарывая голову въ подушку; — нтъ, мн кажется, право, что я ее не люблю, мн кажется даже, что, имй я свободу выбирать, я никогда бы не подумалъ на ней жениться, но она меня околдовываетъ, она меня опьяняетъ, какъ и другихъ… Ахъ! если бы она знала, маленькая злая кокетка, находящая меня недостаточно „поддающимся обольщенію“, если бы она знала! Какъ бы она торжествовала, какъ бы она смялась надо мной.
Мишель поднялся около 10 часовъ, не спавъ всю ночь, разбитый кошмаромъ этого утра.
Дождь испортилъ дороги; тмъ не мене онъ ршилъ похать въ Кастельфлоръ, убжденный, что онъ отправляется туда за нужнымъ ему сочиненьемъ по этнографіи, которое можно было найти у его зятя. Но онъ не видлъ ни г-на Фовеля, заинтересовавшагося постройкой и установкой оранжереи и занятаго совщаніями съ садовникомъ, ни Колетты, спавшей еще. За то, въ маленькой гостиной нижняго этажа, по которой онъ проходилъ, чтобы попасть въ библіотеку, онъ засталъ Сюзанну.
Она завтракала, расположившись удобно за столомъ, блествшимъ красивымъ серебромъ и фарфоромъ: ея завтракъ былъ довольно сытный — хлбъ, масло, яйца въ смятку и чай — пища дятельнаго и здороваго человка, которому недостаточно питаться воздухомъ и свтомъ.
Какъ бы вылитая въ своемъ темномъ шерстяномъ плать съ высокимъ блдно-голубымъ галстухомъ на маленькой, тоненькой ше, она имла т же быстрыя движенія и тотъ же свжій цвтъ лица, какъ будто она проспала вполн мирно всю ночь.
— Вы, Майкъ?! уже?
Онъ живо объяснилъ подлинную причину своего визита, затмъ, въ то время какъ Сюзанна, нисколько не смущаясь, продолжала макать въ яичный желтокъ длинный, тоненькій ломтикъ хлба съ масломъ, онъ слъ и попробовалъ начать разговоръ, но ихъ настроенія мене чмъ когда-либо совпадали.
Мишель прибыль очень усталый физически и нравственно, поблднвшій отъ долгой, разслабляющей безсонницы, съ больной еще отъ утомительныхъ размышленій головой, грустный, съ неясной потребностью быть утшеннымъ, слышать ласковое слово, въ особенности быть понятымъ — и все это безъ всякихъ сь его стороны усилій. Сюзанна, побжденная пріятной усталостью, заснула, какъ ребенокъ и проснулась въ половин десятаго, совершенно отдохнувшая, съ головой, полной самыхъ розовыхъ мыслей. Воспоминанiя о нсколькихъ минутахъ досады, мелькомъ нарушившихъ ея удовольствіе, исчезли теперь, заглушенныя воспоминаніями радостными. Когда она читала романы или сказки, героиня которыхъ, безприданница или крестьянка, переодетая принцессой, становилась, благодаря своей граціи и красот, королевой праздника, она открывала большіе глаза и улыбалась, не довряя ни роману, ни сказк, но думала, что это должно было быть пріятнымъ „имть большой успхъ“, какъ говорилось въ роман, быть королевой бала, какъ въ сказк.
И вотъ дйствительность взялась доказать ей правдоподобiе вымысла. Ею, маленькой Занной, никогда до 22 лтъ не бывавшей на балахъ, ею восхищались среди столькихъ, боле элегантныхъ и прекрасныхъ женщинъ; она могла отвдать и познать упоніе одного изъ этихъ свтскихъ успховъ, которымъ она, можетъ быть, завидовала когда-то, но такъ, издалека!
Миссъ Севернъ ясно сознала свой неожиданный тріумфъ только на слдующій день, когда свчи были потушены и музыка безмолвствовала, въ часъ, когда ничего не оставалось передъ ея глазами отъ бала, кром брошеннаго на кресло блдно-зеленаго платья, уже помятаго, уже лишеннаго всякаго обаянія; но она оставалась еще довольная и радостная, довольная на столько, что съ презрніемъ относилась къ этой бдной г-ж де Лоржъ и забыла дурное настроеніе Мишеля. Кром того ей какъ бы стало ясне ея могущество женщины и ей было пріятно вспоминать многочисленныя, прямо высказанныя или подмченныя ею, въ присутствіи Мишеля, выраженiя восхищенія. Этому невдомому очарованію, исходившему отъ нея — она говорила себ это совсмъ тихо — не подчинился ли, хотя отчасти, наканун въ Шеснэ и гордый рыцарь Сенъ-Сильвера? Онъ не все время былъ угрюмъ; изрдка даже, напротивъ, дружески предупредительный, онъ дарилъ Сюзи боле сердечнымъ взглядомъ и боле снисходительнымъ словомъ…
Чрезмрно возбужденное въ это утро воображеніе молодой двушки безудержно неслось, выискивая и находя тысячи причинъ для новыхъ радостей.
Поэтому, когда Мишель вошелъ, его невста вполн искренно ожидала увидть его такимъ же веселымъ, такимъ же любезнымъ, такъ же гордящимся миссъ Севернъ, какъ она сама.
