Невыносимый (ЛП) полностью

— Что еще? — он оборачивается, его тело снова выглядит так, словно высечено из камня. Мои мысли хаотичны. Он забрал меня от моей семьи. Пусть и не физически, но мне нужно попробовать воссоединиться с ними. Я не могу об этом забыть или вовсе простить ему все что случилось, но я не в состоянии игнорировать его секрет. Я точно знаю, что это будет опасно для меня, но все равно не могу остановить слова, которые вырываются:

— Можешь ли ты поцеловать меня сейчас? Как… собирался это сделать раньше?

Здесь что — то есть. Жесткий взгляд тает от моей просьбы, и незнакомец передо мной ищет что — то в моих глазах, но я не могу понять, что именно. Возможно, в этот момент меня меньше всего интересует, что он там ищет; я очарована этой его новой стороной. Любопытством и его попытками сопротивления.

— Нет. Я ухожу за едой для тебя.

Даже когда он ушел, я не смогла перестать обдумывать все, что увидела. Начиная с того момента, как он уходил, продолжая смотреть на меня, и то, как он разминал кулак, пока поднимался вверх по подвальной лестнице. Я забралась ему под кожу. Он сказал, что хочет оставить меня себе. Это заявление сделал монстр, а не его лучшая часть, но мне интересно, что же случится, если я попытаюсь воззвать к его хорошей стороне? Ведь есть еще и середина между плохим и хорошим, та часть, которая называет себя Господином? Или зло в нем слишком укоренилось? Я не уверена, но, черт меня возьми, если я не попытаюсь это выяснить. Вместе со всеми последствиями.

Мог ли я поцеловать ее, как хотел сделать это раньше? Она не могла спрашивать об этом серьезно. Ее вопрос меня разозлил. Мне хочется забрать назад эти слова и бросить ей в лицо. Это, бл*дь, заставляет меня желать подчиниться ей; целовать медленно и страстно, когда она не сопротивляется, а дышит необходимостью быть со мной. Черт возьми. Я не могу об этом думать. Диана засела в моей голове так же глубоко, как и я в ней, когда трахал ее тело. Хотя она сделала это не намеренно, или все же нет? Как возник этот вопрос? Что вообще заставило ее задуматься об этом?

Я замираю с подносом в руках, пока обдумываю произошедшее. Почему она передумала? Сама мысль о смерти или пробуждение после того, как она поняла, что выжила, заставили ее переосмыслить чувства, которые она может быть ко мне испытывает? Будь я проклят, если знаю ответ. Эта женщина сводит меня с ума всеми возможными способами, которые я только могу вообразить.

— Поцелуй ее… — в моем тоне полно сарказма, но я качаю головой и ставлю миску на столешницу. Бл*дь, мой член этого хочет. Но это действие не входит в мои нынешние планы. Сегодня она меня взбесила — пробудила желание трахать ее долго и мучительно. Возможно, я так и поступлю. Проучу ее и заставлю держаться подальше от моей хорошей половины. Диане не нужно ее знать. Даже эта часть меня не достаточно хороша для нее. Конечно, я делаю правильные вещи в глазах общества, но во мне всегда будет жить тот человек, которым я являюсь сейчас. Я не могу убежать с одной частью и оставить другую далеко позади. Ответственность несут обе стороны. Для меня — это все, или ничего. Это не безопасно для нас обоих, независимо от того, что я хочу сохранить ее для себя. Мой мозг подсказывает мне, что ничего подобного не случится. Диана моя. Нет никаких сомнений, если речь идет о ней. Тем не менее, у меня остается четкое представление всей ситуации. Я не могу удержать ее, и причин для этого достаточно, чтобы написать гребаный роман. Когда Диане станет лучше, ей придется уйти. Исходя из того, что я увидел за последние двадцать четыре часа, понадобится всего пара недель. Нет, я даже преувеличил срок ее восстановления. Это случится гораздо раньше.

— Поцелуй ее, — повторяю я снова. — Черт бы побрал эту женщину, — черт, для меня даже секс с ней — это пытка. Теперь она знает, что во мне есть другое "я", лучше того, которое она привыкла видеть. Я должен попробовать заблокировать эту часть себя. И заставить ее забыть то, что она увидела.

Звучит сигнал, и я слышу:

— Господин.

Голос Джейми заставляет мои брови изогнуться. Это не похоже на него — зайти без приглашения, но я действительно не хочу иметь дело с этим прямо сейчас. И велика вероятность, что независимо от того, что он хочет сказать — это будет касаться работы.

Парадная дверь закрывается, тревога усиливается от звука шагов, которые приближаются ко мне.

— В кухне, — я ставлю тарелку супа на печь и оборачиваюсь, когда он входит в дверь. Костюм, в который он одет, сшит на заказ, подчеркивая его широкие плечи и тонкую талию. Желтый галстук сбивает меня с толку. Обычно, он надевает черный, синий, или красный. Это не похоже на него. Это что — то новенькое. Он человек привычки, по крайней мере, таким я его знаю.

— О, обед, — он засовывает руки в карманы, осматривая небольшой стол в стороне, и снова смотрит на меня. Этот взгляд длится всего несколько секунд, прежде чем перемещается в сторону двери, выходящей из столовой.

— Она не там, — сухо произношу я и беру ложку, чтобы перемешать суп.