– Ну, как? Два года не вспоминал, не звонил, и вдруг такая озабоченность.
Ему не дали ответить. Две дамы, громко напевая «электричку» подхватили Ирину под руки и увели её от него. Михаил поплёлся следом, его догнала сестра.
– Что, братик, облом? – спросила она весело, беря его под локоть.
– Ты о чём?
– Не отрицай, что не пытался проводить Ирину, я не слепая.
– А что, нельзя? Дама вышла замуж и боится неприятностей?
– Замуж она пока не вышла, но ждать тебя ещё пару лет, конечно же, не будет, – с сарказмом прокомментировала Люба. – Мужчина для женщины либо есть, либо его нет вовсе. Половинчатый вариант отвергается.
– Ясно, – сказал Михаил. – Не для меня цветок.
– Почему же? Если ты хочешь добиться её расположения к себе – докажи, что твои намерения серьёзные. Только хочу предупредить тебя заранее, как брата, чтобы потом не обижался на меня: девичья честь Куроедовой уже порушена, она стала женщиной. Ты, братик, слишком долго присматривался к своему счастью.
– Понятно, – протянул Михаил. – Прекрасная роза, которой я мечтал полюбоваться, уже срезана безжалостными ножницами злого садовника.
– Увы, братик, такова жизнь, – сказала сестра. – Она не замирает на месте.
– К большому сожалению, – унылым голосом промолвил Михаил.
И, всё- таки, ему удалось поговорить с Ириной тем вечером.
Куроедовы жили через дорогу от ресторана, поэтому проводы Ирины до дома оказались по пути для части её сослуживцев.
Мужчины поймали две машины такси, и шесть женщин уехали вместе с ними. Сестра была в их числе. Оставшаяся часть направились к остановке троллейбуса, делая небольшую петлю через двор её дома.
Дойдя до подъезда и став в кружок, женщины заголосили прощальную песню. Михаил решил поддержать их своим мощным баритоном и стал подпевать.
Едва певцы прогорланили первый куплет, как в нескольких сантиметрах от его головы просвистела стеклянная бутылка и вдребезги разбилась об асфальт. Один из осколков вонзился Михаилу в левую руку. Он резко вскинул голову и в последний момент успел засечь, как на четвёртом этаже захлопнулась створка окна.
– Ах ты мразь! – громко выругался Михаил, глядя на проступившую кровь, и рванулся к двери подъезда, чтобы взбежать наверх и проучить хулигана.
Его остановила Ирина. Она повисла у него на локте и умоляюще произнесла:
– Прошу тебя не делать этого.
– Почему? – спросил Михаил, пытаясь высвободиться.
– Я знаю кто бросил бутылку. Тебе лучше не связываться с этим отморозком.
– Кто он такой, чтобы я его боялся?
– Неделю назад этот человек вышел из тюрьмы, и всю неделю не просыхает. Говорят, у него есть ружье, он может выстрелить в тебя.
К Михаилу подступили другие женщины. Одна из них извлекла из сумочки лоскуток белой ткани и перебинтовала рану. Другие наперебой начали галдеть, усмиряя разгорячённого Михаила.
– Ладно, сдаюсь, пусть этот подонок благодарит вас, что остался небитым.
Женщины ещё немного посудачили, а затем, хитро перемигнувшись между собой, попрощались с Куроедовой и направились к остановке.
Михаил и Ирина остались одни.
– Может, пригласишь к себе на чай? – спросил Михаил с усмешкой, даже не рассчитывая на удачу.
– Ты с ума сошёл?! – воскликнула Ирина. – В такой поздний час?
– Я пошутил, а ты поверила. Неужели ты и в правду такая наивная?
– Какая есть! – с вызовом сказала Ирина. – И вообще пора по домам, тебе не кажется?
– Хорошо. Только я уйду отсюда после того, как ты назовёшь дату и время нашей следующей встречи.
– А если не назову?
– Тогда я буду стоять под твоим окном до утра, – заверил Михаил.
Ирина не ожидала такого ультиматума и немного растерялась. Поколебавшись некоторое время, проговорила:
– Я удивляюсь твоей настойчивости. Только вот не пойму, с чего вдруг у тебя пробудился интерес ко мне? Что тебе нужно от меня?
– Видишь ли, Ирина, я сам не могу объяснить, что произошло со мной сегодня. Внутри меня как будто что-то щёлкнуло, когда я увидел тебя, будто вышел из темноты на яркий свет.
– Ага, выключатель-автомат сработал, и наступило озарение, – съязвила Ирина.
– Именно так. Два года назад я смотрел на луковицу цветка и никак не предполагал, что из неё может вырасти прекрасный амариллис, – блеснул Михаил своими познаниями о цветах.
– Одна-ако, – протянула Ирина, напомнив этим загадочным словом его поцелуй при первой встрече. И он вновь не решился спросить, с какой стороны оно характеризует его: с положительной или отрицательной. – А если без аллегорий?
– А если говорить правду – не закружилась тогда у меня голова почему-то, не щёлкнул в голове тумблер. Ты была худышкой, и я воспринял тебя как школьницу, с которой любовь крутить не полагается.
– А сейчас, значит, можно? – усмехнулась Ирина.
– Сейчас ты стала настоящей дамой, прекрасным цветком, которым хочется любоваться бесконечно, – вновь рассыпал красные слова Михаил.
– Не надоело выпендриваться? – строго спросила Ирина. – Не нравятся мне фразёры. Учти на будущее, если хочешь со мной подружиться.
Она назначила свидание, а Михаил больше никогда не прибегал к иносказательным фразам и пустословию. Выражался кратко и просто.
