Ингвальд снова посмотрел на меня. Гнев в его глазах утих, но не прошел. Я чувствовала всем нутром, что он был готов скрутить меня и силой увезти обратно во дворец.
— Ты дочь моего преданного бонда. Я уважаю твоего отца и отвечаю перед ним за тебя.
— Тогда почему ты так со мной обращаешься? — высказала я ему, громко всхлипывая.
Ингвальд ничего не сказал, и между нами повисло короткое молчание.
Лодин и Эмма смотрели на нас, вытаращив глаза, лишь подруга понимала, о чем мы с конунгом говорим.
— Так, мы оставим вас поговорить, — сказал нам Лодин и быстро вывел Эмму из дома, закрыв двери.
Когда мы остались одни, Ингвальд снова подошел ко мне близко. Правда, теперь он уже не был таким напряженным, хотя явно все еще злился. Мне сразу стало понятно, что дело не в том, что я перестала служить его жене. Я покинула дворец, не буду больше с ним рядом, на его глазах. Ведь он сказал мне в лицо, что я теперь его…
— Я плохо с тобой обращаюсь? Напомни мне, пожалуйста, когда я тебя оскорбил.
Ингвальд намеренно сейчас все перекручивал. Как мужчина, он прекрасно понимал, о чем я ему говорила. Я дочь знатного и уважаемого бонда, он должен был попросить моей руки у отца, прежде чем тащить меня в постель. Сказать ему это я тоже не смогла, так как чувствовала в случившемся и свою вину.
— Я не об этом… — прошептала я и опустила взгляд.
— О боги, ты все еще жалеешь о нашей ночи, — конунг покачал головой, лицо его расслабилось, и он оставил свой властный тон.
Я подняла глаза и посмотрела на него.
— Ты думал, я буду летать в облаках, как все твои девки? — сложила руки на груди, пусть не мечтает, что я стану бегать за ним.
Ингвальд сощурил глаза и слегка улыбнулся.
— От тебя я ожидаю большего.
Он хотел прикоснутся к моим волосам, но я отвернулась.
— Если хочешь большего от меня, ты знаешь, что нужно сделать, — сказала ему серьезно, чтобы он не думал, что я позволю играться со мной. — По закону…
Конунг гордо поднял голову и, кивнув, ответил:
— Условие принято, моя Незабудка!
Я посмотрела на него и сглотнула. Кажется, я доболталась.
— Я лишь защищаю свою честь.
— Я понял! — бросил он и постучал в дверь, чтобы хозяева вернулись в дом.
— Господин, все хорошо? — Лодин вошел напряженный.
— Не беспокойся, все нормально, — Ингвальд похлопал друга по плечу. — Приведи их завтра утром с Эммой во дворец.
— Сделаю, господин, — дружинник пошел провожать нежданного гостя.
Подруга кинулась ко мне и схватила за руки.
— Ну что, все выяснили?
— Я не знаю, подруга, не уверена… — простонала я, вытерев вспотевший лоб.
— Что он сказал?
— Ах, ничего точного, — я присела на стул у стола, стоять больше не могла, так ноги дрожали.
— Как, он не предложил тебе быть его неполной второй женой? — удивилась Эмма.
— Нет, сказал лишь, что ожидает от меня большего.
— Ох, как все сложно!
В этот момент в дом вошел Лодин, и мы резко перестали обсуждать с подругой разговор с конунгом.
— Эмма, ставь на стол, я голоден как зверь, — хозяин скинул плащ на лавку, и мы сели ужинать.
Я приготовилась к тому, что Лодин начнет что-то говорить или спрашивать меня о том, что происходит у нас с конунгом. К счастью, не стал. Мы спокойно поели, а потом Эмма постелила мне в отдельной комнате.
Эта ночь пролетела быстро. Я была такой уставшей, что сладко спала до самого утра. Крепкий сон пошел мне на пользу. Состояние тяжелого похмелья прошло без следа. А после большой кружки свежего козьего молока с тертыми орехами чувствовала себя как будто заново рожденной.
— Интересно, зачем нам с тобой во дворец возвращаться, я же получила свой расчет? — размышляла Эмма, поедая кашу.
— Даже не знаю, — мы были одни дома, я не торопясь умылась и оделась.
— Но это хорошо, что мы пойдем с тобой вместе, как бы там ни было, в обиду я тебя не дам. — Эмма уже была готова и накрыла стол для завтрака.
— Ой, да успокойся, кто меня там обижать собирается. Ингвальд не допустит, он сам мне сказал, — я присела на стул у маленького зеркала на стене и начала приводить свои волосы в порядок. Сегодня я выглядела намного лучше. Глаза блестели и были ясными, лицо порозовело. Я поправила густые темно-льняные брови.
— Не понимаю, почему он не сделал тебе при свидетелях предложения стать его второй законной женой? Ты же дочь бонда, из знатной семьи, молодая и красивая.
— Не знаю, что он задумал. Но чует мое сердце, неладное, — я собрала волосы назад в жгут, отпустив вперед парочку волнистых прядей.
— Только умоляю, что бы там ни было, не накручивай себя заранее, — Эмма дала понять, что, наверное, уже устала от того, что со мной происходило.
— Не буду, — я встала и помыла грязную посуду в тазике с теплой водой. — Спасибо тебе, дорогая, за теплый ночлег и вкусный завтрак, что приютила меня.
— Да не за что, давай пошли уже, а то Лодин разозлится. Я обещала ему, что мы сами явимся во дворец, — Эмма подхватила два плаща, с утра всегда прохладно.
Мы закрыли дом на замок и поспешили во дворец. Небо затянулось плотными облаками. Гуляющий народ сворачивал свой лагерь. Рабы почти убрались на лужайке. О летнем празднике остался на память лишь шест.