Я упираюсь ладонями в плечо Яниса. Он ослабляется хватку и я сажусь перед ним, натянув простынь на голую грудь. Закусываю губу и долго смотрю на него, подбирая нужные слова. Можно, конечно, отделаться общими фразами, но это значит опять заниматься самообманом. А я устала. Лучше разом отрезать то, что так болит. Тогда мне сложно было сделать выбор, потому что я лишь примерно знала, что будет потом. Теперь я знаю, поэтому его сделать еще тяжелее. Старые раны начнут кровоточить по новой.
– Костя на тебя надавил? У тебя было плохо на тот момент с репутацией. В этом дело? – напирает Ян своими предположениями.
Отрицательно качаю головой, чувствуя, что еще чуть-чуть и лопну как воздушный шарик от переполняющих меня эмоций и боли. Но прошлого вспять не повернуть. Какие-то ошибки исправить уже невозможно. А я до сих пор не знаю, правильно ли тогда поступила. Зачем Костя так меня подставил? Неужели не понимает, как это больно? Словно душу за нитку вытаскивают, у которой нет конца и края.
– С моей репутацией тогда было все очень плохо, Ян. Настолько плохо, что я сделала выбор за двоих.
К глазам подступают слезы, в горле образуется ком. Я это все пережила миллион раз в своих мыслях, в одного. Но причинять боль другим все так же невыносимо. Особенно тем, кто вызывает такой сильный отклик и чувства.
– Я в любом случае захочу узнать подробности. Отрицать и говорить, что я тебе безразличен, что эта ночь всего лишь минутная слабость и вспышка страсти, что будущего у нас нет, тоже бессмысленно. Потому что это в действительности не так. Лучше рассказать все как есть, Алёна.
– Ты говорил, что в курсе каких-то подробностей.
– Чтобы понять истинные причины твоего поступка объяснений Гончарова оказалось для меня недостаточно.
Как бы не старалась оттянуть момент, но смотреть сейчас на Яниса сверху вниз, зная, что это своего рода еще одна точка отсчёта в наших отношениях, после которой ничего не будет как прежде, тяжело.
На мгновение я прикрываю глаза. Без понятия с чего начать свой рассказ. Я не хотела, чтобы так получилось? Вряд ли этих слов ждёт от меня Багдасаров. Но правда нас уничтожит. Обоих.
Не обращая внимания, как покалывает кожу, пытаюсь говорить спокойно, но тревожные интонации меня безжалостно выдают:
– Слуцкому дали внушительный срок. Надеюсь, в этой цифре находится и та, которую дают, когда девушек берут против их воли. Ты тогда уехал в командировку. В твое отсутствие между мной и Антоном случилась близость. Ласка в тот вечер гуляла с друзьями в клубе, когда позвонила ее знакомая и сказала, что Настя напилась. Я поехала ее забрать. Твой водитель и Гончаров не сразу вышли на связь, а потом уже было слишком поздно. Оказывается, в клубе отдыхал Слуцкий. Какой-то незнакомец напоил Настю, а потом отвел к нему в випку. Антон собирался таким образом ещё раз меня унизить, прислав видео интимного содержания с его и Лаской участием. Но по стечению обстоятельств унижение пережила я сама.
Мне требуется несколько секунд, чтобы оценить состояние Яна, но его взгляд ничего не выражает. Лишь челюсти крепко сцеплены. Я будто и впрямь с камнем сейчас разговариваю.
– Дальше, – требует Багдасаров спустя паузу.
– Я больше не хочу, Янис... Пожалуйста… – трясу головой.
– Продолжай, Алёна, – каким-то зловещим шепотом просит он.
Чтобы начать говорить, уходит несколько жизней, но Ян терпеливо ждет.
– Гончаров появился в клубе, когда Слуцкий... – глотаю обрывки предложения, не в силах произнести какие-то слова вслух. – Я смутно помню, что было потом. Вспышками. Очнулась у Кости дома. В разбитом состоянии. Ласка попала в больницу. Гончаров попросил Настю сказать тебе, что я заболела, а потом я приняла решение, что дальше нам с тобой не по пути и исчезла с твоих горизонтов.
– То есть Слуцкий тебя изнасиловал, а Костя стал свидетелем этой сцены?
У меня начинает дико кружится голова, я втягиваю в легкие воздух, но мне становится только хуже. Хочется калачиком свернуться на кровати, накрыться одеялом с головой и попросить Яна прекратить эту пытку.
– Да.
Снова повисает зловещая тишина, которая давит мне на виски.
Я хочу встать с постели, но Ян берет меня за запястье и больно его сжимает.
– И ты промолчала? Почему?
Я опять отрицательно качаю головой. Тяжело. Больше не могу...
– Ты подумала, что я откажусь от тебя и решила сыграть на опережение?
– Чувствовала, что не откажешься и наделаешь глупостей. Но куда больше на тот момент, Ян? Если бы ты начал вершить самосуд, а потом сел или эта история закончилась другим печальным исходом... – осекаюсь, шумно сглатывая и жмурюсь, не в силах выдерживать этот тяжелый и безумный взгляд, которым Ян сверлит меня. – Мне даже сейчас невыносимо об этом думать. Я не тот человек, ради которого тебе бы следовало тогда рушить свою жизнь, карьеру, репутацию семьи и много чего ещё. Гончаров впоследствии все решил. Слуцкий наказан, у меня появился сын. Мне жаль, что тогда я сделала этот выбор. Жаль! Но изменить ничего не могу, а будь такая возможность, то, наверное, оставила все как есть...
