– Слушаюсь, мадам, – пробормотала Пташка и, насупившись, удалилась.
Джозефина провела Рейчел в гостиную и усадила на кушетку.
– Надеюсь, мой сын не… Откуда этот ужасный запах?
Миссис Аллейн поднесла пальцы к носу и отшатнулась.
– О, этого не выразить словами! – воскликнула Рейчел и почувствовала, как отвратительная жидкость хлюпает у нее в туфле. Тошнота снова подступила к горлу. – Это была одна из его банок с… человеческими органами. Заспиртованный мозг. Он… ее уронил.
Миссис Аллейн с отвращением отодвинулась подальше от Рейчел.
– Пожалуйста, – пробормотала она, – снимите ваши туфли и чулки. Немедленно. Фалмут! Убери их отсюда. Вымой и высуши туфли, а с чулками даже не связывайся. Сожги этот ужас. И пошли Доркас в мою комнату за чистой парой для миссис Уикс.
– Спасибо, миссис Аллейн, – устало проговорила Рейчел.
Чулки, которые принесла Доркас, были шелковыми и куда более мягкими и дорогими, чем прежние, шерстяные. Пока Джозефина Аллейн смотрела, как Рейчел моет ноги, выражение ее лица колебалось между отстраненностью и сочувствием.
– Скажите, миссис Уикс, мой сын хотел на вас напасть? – наконец спросила она.
– Не думаю. То есть… он хотел разбить эту банку. В гневе… Не думаю, что он собирался причинить мне вред.
«Но он бы его причинил, не отступи я вовремя назад. Даже не отдавая себе в этом отчета». От этой мысли ее охватила дрожь.
– Что его так рассердило?
– Я… это была моя вина. Я заговорила о любви. Хотела утешить его, приободрить, когда он разволновался. Но результат оказался прямо противоположным.
– Да, этого следовало ожидать, – отозвалась миссис Аллейн, и когда Рейчел подняла глаза, то увидела, что мать Джонатана пристально на нее смотрит. – Но кому, как не вам, знать… вам, которой тоже известна горечь утраты… что любовь может оказаться очень жестоким чувством.
– Да, полагаю, что так.
– Перед вашей первой встречей с моим сыном я, кажется, сказала, что почувствовала в вас сильную натуру. Вы не помните?
– Да, так и было, миссис Аллейн.
– Я почувствовала это, потому что мы сродни друг другу. Эту силу рождают страдания, которые мы сумели преодолеть. У Джонатана ее нет, поэтому его раны до сих пор не зажили.
– Вы говорите о вашем горе, которое вы перенесли, потеряв мужа и отца?
При этих словах лицо миссис Аллейн на короткое время утратило свойственное ему спокойствие. Веки опустились, нижняя губа задрожала, но лишь на один миг.
– Я была замужем за мистером Робертом Аллейном всего два года, и после его безвременной кончины мне пришлось вернуться к отцу. Это были два самых счастливых года в моей жизни, – проговорила она, словно чеканя тяжелые и холодные слова, полные горя.
В это мгновение Рейчел увидела миссис Аллейн совсем с другой стороны. Перед ней была одинокая и напуганная женщина, а вовсе не гордая, знатная леди. Рейчел импульсивно взяла ее руку в свою и крепко стиснула, утешая и миссис Аллейн, и саму себя.
– Я никогда не буду счастливой, – сказала Рейчел с тихой тоской, – потому что такой любви… такой страстной любви… мне так и не довелось испытать.
Но Джозефина Аллейн отодвинулась от нее, словно захлопывая приоткрывшуюся было дверь.
– Не жалейте об этом, – сказала она. – Такая любовь, скорее всего, не даст счастья. В конечном счете это чувство не принесло его ни мне, ни моему сыну. – Сказав это, миссис Аллейн посмотрела на их сцепленные руки столь красноречиво, что Рейчел смутилась и разжала пальцы.
– Но вы ведь никогда не жалели о своей любви? – спросила она.
Миссис Аллейн ответила не сразу, на ее красивом лице отразилась вереница картин, одна за другой представших перед ее мысленным взором.
– Да, наверно, – произнесла она наконец. – Я ценю уроки, которые из нее извлекла, больше, чем любые другие. Ту силу, которую мне дала ее утрата. Нам, женщинам, нужна эта сила, чтобы преодолевать испытания, которые готовит нам жизнь. Испытания, через которые мужчины заставляют нас проходить.
Она произнесла это так мрачно, что Рейчел не нашла что ответить.
Когда Фалмут принес туфли Рейчел, она сразу поняла, что запах спирта на них остался. Надевать их не хотелось, но выбора не было. Миссис Аллейн сморщила нос и нахмурилась.
– Что ж, вам придется дойти в них до дома, миссис Уикс, мои вам едва ли подойдут. У меня всегда были очень изящные ноги, а ваши… Но потом сожгите их и купите новые. Вот вам на расходы, и чулки тоже оставьте себе. – Она взяла несколько монет из стоящей неподалеку шкатулки и передала Рейчел.
– Вы очень добры, миссис Аллейн.
– Да, но добры ли вы, миссис Уикс? Достаточно ли в вас доброты?
– Простите, я вас не поняла.
– Придете ли вы опять к моему сыну, невзирая на это… несчастье? – спросила она резко, почти с нетерпением.
«Если я откажусь, она больше не станет тратить на меня свое время».
– Мне… мне нужно отдохнуть и подумать, миссис Аллейн.
– Подумать? – отозвалась Джозефина и махнула рукой. – Ну хорошо. Не торопитесь, миссис Уикс.
