Как только Рейчел пришла домой, она тут же отдала туфли нищенке. Ужасный запах успел впитаться и в чулки, которые дала ей миссис Аллейн. Она сняла их и, взяв двумя пальцами, положила в лохань с мыльной водой, после чего села у выходящего на улицу окна и принялась поджидать Ричарда, погрузившись в раздумье. Ее мысли были заняты Джонатаном Аллейном, его рассказом о войне и финальной сценой их встречи, когда он не сумел сдержать охвативший его гнев. «Неужели Пташка права? Не мог ли он причинить Элис вред, хотя бы и против желания, а потом ничего об этом не помнить?» Теперь эта мысль тревожила Рейчел куда больше, чем раньше. «Но он ее не убивал, – проговорил далекий, как эхо, голос. – Только не это. Если действительно существовало письмо, написанное для Элис каким-то незнакомым человеком… то не он ли заставил ее исчезнуть? Или помог ей это сделать? Если так, возможно, она жива».
Стук в дверь заставил Рейчел вздрогнуть. Когда она отперла дверь, на пороге стоял чумазый мальчишка с запиской для нее. Она дала ему фартинг[73], и он убежал. Записка была написана на маленьком клочке бумаги, оторванном от листа большего размера. Чернила были черными как сажа, а почерк с сильным наклоном и экстравагантными росчерками выглядел неряшливым, как будто писавший сильно спешил. В записке было всего несколько слов, но и их оказалось достаточно, чтобы успокоить Рейчел:
Рейчел не приходила в дом в Лэнсдаунском Полумесяце в течение нескольких дней. Ей нужно было успокоиться, собраться с духом, разобраться в своих мыслях и чувствах. Она не могла понять, почему хранит записку Джонатана Аллейна в шкатулке для безделушек и время от времени перечитывает, словно там содержится какое-то важное и замысловатое наставление, которое нужно заучить наизусть. Прошло немало времени с тех пор, когда Рейчел в последний раз навещала Дункана Уикса, поэтому она взяла мясной пирог, еще хранивший тепло духовки, в которой он был испечен, и отправилась к нему. Они сели по обе стороны его жалкого очага и стали есть с тарелок, поставленных на колени, держа в руках по кружке разведенного кипятком бренди, болтая при этом о всяческих мелочах и приятных воспоминаниях. Старик, похоже, пребывал в хорошем настроении, да и Рейчел тоже хотелось развеяться. Поэтому она не стала заводить речь об Аллейнах и о связанных с ними нелегких проблемах.
Покупать новые туфли на деньги, которые ей дала миссис Аллейн, Рейчел пошла вместе с Харриет Саттон и Кассандрой. В тот день стояла лютая стужа, и потому главной темой их разговоров стали мечты о приходе еще далеких весны и лета, о пикниках и лодочных прогулках, на которые они отправятся вместе, о платьях с короткими рукавами, которые наконец можно будет надеть, и о цветах, которыми они станут украшать шляпки.
– На те деньги, которые она вам дала, вы могли бы купить куда лучшие туфли, – сказала Харриет, когда сапожник снял мерку с ноги Рейчел и та выбрала фасон в книге с образцами изделий.
– Я знаю. Но на то, что осталось, мы сможем пойти куда-нибудь выпить чаю, и я смогу купить нам пирожные. Вы не возражаете?
– Конечно нет! – воскликнула Кассандра, и ее лицо просветлело.
– Старые туфли были слишком легкими, чтобы ходить в них через весь город два раза в неделю, как мне приходится делать теперь. А эти простые, крепкие и прослужат куда дольше.
– А мистер Уикс не будет против? Вдруг ему не понравится, что вы потратили деньги на нас? – тихо спросила Харриет, чтобы ее услышала одна Рейчел.
– Он ничего об этом не узнает, – ответила та. – А если бы и узнал, то к чему ему лишать меня удовольствия побаловать своих друзей? На самом деле ему самому хочется, чтобы я чаще бывала в обществе. Он так говорил.
– О, я уверена, что этого удовольствия он вас не захотел бы лишить, – улыбнулась Харриет, хотя в ее глазах мелькнуло недоверие. – Но, возможно, мы не совсем то общество, которое он имел в виду.
«Она вспомнила о деньгах, которые мой муж проиграл за карточным столом, и догадывается, что это случилось с ним не в первый раз. Харриет знает, как сильно он надеется, что я сделаю его богаче», – подумала Рейчел и, обнаружив, что эта мысль нимало ее не смутила, про себя поблагодарила подругу за понимание.
– То, что вы можете потратить деньги так, как хотите, можно рассматривать как акт справедливости, – продолжила Харриет дружелюбным тоном. – Кстати, карманные деньги, которые мне выдавал отец, намного превосходили суммы, которые я могла потратить в первые годы замужества.
