– Потому что ты… ты вообще не такой! Добренький, да? Всепрощающий! Сам живешь не по людски, хотел и меня заставить. Заставил! Сделал меня истеричкой, сделал меня шлюхой какой-то! И не говори, что я этого хотела!
– Если не хотела, то зачем делала?
– Неважно! – Она снова и снова била этим словом, и с каждым повторением становилось все больнее. – Ты не слушал, когда я говорила! У меня было все понятно, все предсказуемо! А теперь…
– Так было плохо? Со мной?
– Нет! Неважно!
– Важно! – гаркнул я неожиданно для самого себя, внезапно устав от этого дурацкого слова. – Важно, нравится ли тебе, а не понятно и предсказуемо ли! Только это важно! Твой путь или не твой!
– Я не знаю! Я теперь ничего не знаю! – заорала она в ответ, сжимая кулаки и притоптывая ногой.
– Не знаешь, нравится ли?
– Нет! Да! Зачем это все? Зачем!
– Я хотел, чтобы твоя жизнь была осмысленной.
– А кто ты такой, чтобы решать, какая у меня должна быть жизнь?!
– Человек, которому было не все равно, что ты всю жизнь спала. А теперь проснулась.
– Я хотела спать! Почему ты свою жизнь считаешь правильной, а мою нет?!
Такие разговоры ведут в тишине и темноте, под вино и тихую музыку, а не на взводе и в присутствии посторонних. Я нутром чувствовал, как хочется Леону вставить словечко-другое. Кое-то из сказанного Варварой он и сам мне говорил когда-то.
– Неправда, Варвара, – я покачал головой. – Я никогда такого тебе не говорил. Нет правильной и неправильной жизни. Есть твоя и не твоя. Свою надо еще найти. Ты нашла? Если нет, может быть, попробовать еще что-то?
Но я терял ее, она ускользала сквозь пальцы, мои слова не достигали цели и хотелось орать, хотелось связать ее, усадить напротив и повторять одно и то же раз за разом, другими словами, с другими чувствами, чтобы достучаться, объяснить. Но…
– Отвяжись! – она открыла сумку, вытащила мою кредитку и швырнула в меня. – Забирай! – судорожно порылась, достала телефон, ломая ногти выколупала из него симку и тоже швырнула ее в мою сторону. Маленький кусочек пластика не долетел, так и оставшись валяться на сером ковролине под ногами.
– Все, теперь все! – она всхлипнула, но быстро вытерла глаза. – Между нами все! И не появляйся в моей жизни, понял? Ты мне противен!
Я потер лоб, прикрыл на мгновение глаза, но собрался:
– Зачем ты так? Мы же можем общаться дальше, Варвара. Давай поговорим…
– Не можем! Не можем, Кир! Не поговорим!
– Ты же меня…
– ЗАТКНИСЬ! – заорала она, закрывая уши руками и зажмуриваясь, словно ждала, что я сейчас достану плакат с цитатой о том, что она меня любит. – Все кончено! Совсем!
И она рванулась к входной двери.
– Подожди! – Я шагнул к подоконнику и взял с него маленький горшочек с зеленым ростком. – Варвара!
Она задержалась на пару секунд в коридоре, и я протянул горшочек ей.
– Что это?! – с брезгливым ужасом спросила она.
– Манго. Я его вырастил… Ну… – я поправился. – Брат вырастил. Он поливал. Помнишь, в день свадьбы ты попросила косточку от манго, чтобы его вырастить?
– Какой свадьбы? Не было никакой свадьбы, Кир! – фыркнула она и дернув дверь, выскочила на лестницу.
– Варвара! – крикнул я следом. – Забери его. Я оставлю тут.
Выставил горшочек на лестничную площадку и закрыл дверь.
Включил камеру в дверном глазке и на маленьком мониторе увидел, как Варвара, уже убежавшая было вниз по лестнице, осторожно прислушивается и… возвращается.
Смотрит на росток манго, наклоняется и подбирает его.
И только тогда уходит. Совсем.
Я выдохнул и вернулся в комнату. В сторону Леона старался не смотреть.
Но он, конечно, так это не оставил.
Во внезапной тишине комнаты раздались медленные тяжелые хлопки – он аплодировал.
– Отменное шоу, Кир. Ты превзошел сам себя.
– Она вернется, Лень, – сказал я, падая в глубокое кожаное кресло и прикрывая ладонью глаза.
Хотел бы я в это верить.
Может быть, не надо было ее отпускать?
А как еще? Удержать силой?
Заявить, что я соврал – и брак все-таки был?
Заморочить ей голову окончательно?
Нет. Она и так уже на грани.
Ворчун соскочил с колен Леона и запрыгнул на мои, ткнувшись тяжелой башкой в грудь. Я положил руку на теплую шерсть.
– Дурак ты, – заметил брат.
– Но вроде удачливый…
Я и сам слышал сомнения в своем голосе.
Варвара оказалась взрывной и непредсказуемой. Это было здорово. Так здорово, что она не боялась высказывать это все мне в лицо.
Но я не догадывался, сколько всего она хотела мне высказать. Насколько далеко я зашел и насколько глубоко уходят корни ее «как надо» жизни.
– Удача однажды кончается, Кир.
– Ты это уже двадцать лет говоришь…
Я часто жалею, что не всем так повезло в жизни, как мне.
Да, встречаются люди, которым, словно углю, запредельное давление мира только на пользу – так они становятся алмазами. В спокойные времена, окруженные любовью и принятием, они чахнут и не могут ничего добиться без угроз снаружи.
Так мировые рекорды в беге ставят только те атлеты, которым попадаются сильные соперники – нет смысла рвать жилы, если тебя и так никто не догонит.
Но это редкие люди. Обычно все же счастье помогает, а не мешает.
