– Заставил пойти на свидание!
– Сделал ремонт… – продолжил перечислять я.
– Чуть не подрался с моим братом!
– Устроил каникулы на Кипре…
– И трахнул меня там как… как…
Леон закашлялся.
Ой, можно подумать, он до этого момента считал меня девственником.
– Это было так плохо? – Я поднял бровь. – Что тянет на испорченную жизнь?
– Какая разница! – выпалила Варвара. – А теперь меня уволили! Уволили из-за тебя! Потому что у тебя Маришка, и она ревнует! Юльчик – и она ревнует! Несси ревнует! Жанна ревнует! Все твои…
– Какая память… – тихо восхитился Леон. – Ты и сам, небось, не всех помнишь.
– Ты тоже ревнуешь? – спросил я. – Но почему?
– Да пошел ты! – Варвара оттолкнула меня двумя ладонями. Слабо, осторожно, но я отшатнулся, чтобы сделать ей приятное. – Ревновать еще тебя! Но твоей женой быть! Это чересчур! Начальницей твоего гарема!
– Дай паспорт, – попросил я.
Она бросила на меня дикий взгляд, но дернула молнию сумки и швырнула в меня паспортом.
Я перелистнул его, нашел страницу с семейным положением и вырвал ее.
Протянул обратно.
– Все? – спросил спокойно, хотя мне тоже хотелось на нее наорать.
– Ты что?! – Варвара ошеломленно смотрела на огрызок страницы. – Ты совсем двинулся?! Нельзя портить документы! Да и что это меняет, если мы расписаны!
– Да нет… – Я отошел в сторону и присел на подлокотник дивана, скрестив руки на груди. – Все равно это ненастоящая печать.
– В смысле?! – Варвара уже общалась только криком.
Ворчун устал смотреть на нее с презрением и попытался уйти, но Леон не позволил. Еще бы, ему так быстро не сбежать. Говорил, надо протезы было надеть, вот пусть теперь мучается.
– Это просто штамп, – объяснил я. – В загсе записи нет. Ты свободна. Поменяешь паспорт – и все. Видишь?
– Не понимаю… – Она смотрела на вырванную страничку с ужасом, как на ядовитое насекомое.
– Я ничего тебе не испортил, – пояснил я. – Не было никакого брака, Варвара. Ты просто думала, что он есть, – и действовала так.
– А его… нет? – Она подняла на меня изумленный взгляд.
– Нет и не было. Видишь? Нет. Никакой. Разницы!
Я сжал кулак, едва удерживаясь от того, чтобы с грохотом впечатать его в стол.
Чтобы дошло наконец. Чтобы до нее дошло!
Но, конечно, стучать кулаком не поможет. Ничего не поможет.
Еще ни одного в мире человека не удавалось убедить за несколько секунд. Особенно, если этот человек настолько зол, как сейчас Варвара.
У нее даже руки тряслись, когда она вкладывала в паспорт вырванную страничку, все еще глядя на нее с недоверием. Словно никак не могла осознать, что это правда.
– Как ты смел… – ее голос поднимался от тихого шипения к почти истерическому крику. – Ты! Как ты смел обмануть меня! Обмануть в таком вопросе!
– Варь, это был не совсем…
– ВАР-ВА-РА! Зови меня Варвара! – прогрохотал гром на всю немаленькую квартиру брата. Ворчун встрепенулся, прижал уши и на всякий случай вонзил когти в ногу Леона. Тот резко вдохнул, но не произнес ни звука.
– Только не швыряйся тут ничем, Леон меня не простит, – попросил я. – У него очень ценные игрушки.
Вот зря я ей подал идею!
Потому что она тут же начала шарить глазами вокруг и заметила рядом с моим плечом застекленную полку, где в зеркальной глубине стояли четыре флакона от одеколона «Север» разных времен – с ее флакона у нас началась новая коллекция.
– Знаешь… – Варвара снова начала с шипения, но я уже знал, куда дует ветер. Ее взгляд не отрывался от флаконов, и я на всякий случай переместился в сторону, чтобы закрыть собой полку с нашими редкими находками. – Кир… Я тебя, кажется, ненавижу!
– Почему? – я скрестил на груди руки и устроился поудобнее на подлокотнике.
Она была хороша. Растрепанная, злая, в этой своей узкой юбке и с расстегнутыми пуговицами на блузке… В других обстоятельствах все могло бы кончиться иначе. Потому что во мне уже тоже начинали бурлить эмоции. Хотелось сжать ее, встряхнуть, укусить поцелуем, отшлепать… Все могло бы пойти иначе. Все.
Но приходилось играть теми картами, что раздали.
– Ты все сломал! Ты сделал меня… другой!
– Тебе не нравится? – поднял я бровь, защищаясь от ее разрушающей ярости барьером принципиального спокойствия.
И принятия.
Хотя с каждой секундой это становилось все сложнее.
Она словно обращала против меня мое же оружие – чистые живые эмоции. И они пробивали любую броню, попадали слишком глубоко, обходя цивилизованную часть личность, добираясь до примитивных чувств. Которые нечем было удержать.
– Неважно!
Она даже притопнула ногой и скопировала мою позу, скрестив руки на груди.
Но тут же расплела их, потому что чувства разносили в клочья все попытки их удержать.
– Варвара? Что еще я тебе плохое сделал? Скажи.
– Неважно, Кир! Это же неважно! Сам сказал! Что тогда важно?!
– Что? – заинтересовался я. – Почему ты злишься, если неважно? Варвара…
Я привстал, но она отшатнулась, лицо исказилось злостью. Будь у нее в руках оружие – мне не жить.
