– Слышал, конечно, – живо отозвался Дима, бешено соображая, что делать. – Кто же об этом не слышал? Весь город говорит…
– Так вот, есть точные сведения, что спрятана она где-то в этом районе, – продолжил словоохотливый мужчина. – Так что открывай нам дверь, пацан, будем обыск проводить.
– С какой это стати? – у Димы упало сердце. Сейчас они войдут в дом, обнаружат Сашку и… – У вас есть полагающиеся документы?
– Один живёшь? – вмешался другой полицейский, сочтя за лучшее проигнорировать заданный вопрос.
– Теперь один, – опустил голову парень. – Документы-то у вас есть? Я кого попало в квартиру пустить не могу…
Третий полицейский, самый угрюмый, сунул ему под нос «корочки».
– Капитан Масленников, – буркнул мужчина. – Нашим людям дано распоряжение обыскать все квартиры в этом квартале. Так что открывай дверь поживее, нам ещё столько домов обойти надо!
Дима сделал несколько шагов к двери, как вдруг поскользнулся на каком-то окурке и с нарочито громким вскриком упал на пол. Оставалось надеяться, что Саша услышала и теперь успеет хоть что-то предпринять.
– Ты что, пацан, влюбился? – хохотнул первый полицейский. – Земля из-под ног уходит?
Он протянул Диме руку и рывком вздёрнул его на ноги.
– Открывай давай!
Дима вытащил из кармана ключи, готовый ко всему, и пропустил полицейских в квартиру. В коридоре он прикрыл глаза и прислонился к стене.
Незваные гости рассредоточились по помещениям.
«Неужели прямо сейчас всё и закончится?…» – пронеслось в его голове. – «Вот так глупо?»
– Собирайтесь, ребята, – крикнул Масленников из кухни. – Нет здесь никого!
Дима резко распахнул глаза и отскочил на середину коридора. Как это – нет?! Где эта неугомонная Корнилова?!
– Ты уж извини, пацан, – кивнул ему, выходя, словоохотливый полицейский. – Работа такая!
Заперев за ними дверь, Дима метнулся в свою комнату, распахнул все шкафы и ящики, заглянул даже под кровать – пусто… Ни самой Саши, ни её вещей, которые она разобрала всего пару дней назад, не было.
И что же она задумала на этот раз?!
– И где же она может быть? – ошеломлённо спросила Алёна, тоже заглянув во все углы и лично убедившись, что подруга исчезла.
– Не знаю, – Дима устало помассировал виски, откинувшись на спинку стула. – Я звонил ей, она не берёт трубку…Даже не представляю, куда она могла уйти!
– Ей и идти-то некуда… – ошеломлённо добавила девушка. – И что она планирует делать? Её же узнают и схватят в первом же людном месте!
– Я не знаю, – с нажимом повторил Дима. – Не знаю!
Он прикрыл глаза, взъерошил и без того растрёпанные волосы на затылке.
– Мне только что из больницы позвонили, – признался парень. – Маме становится хуже. Её постоянно мутит, и сердце учащённо бьётся…
– Думаешь, это всё Веста? – тихо спросила Алёна.
– Уверен, – Дима, нервно заламывая пальцы на руках, поднялся со стула и прошёлся по комнате. – Уж очень мне не понравился её взгляд во время нашего последнего разговора.
– Может, всё-таки не стоит с ней спорить? – робко начала девушка. – Меня с интернатом мало что связывает… И ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя, правда?
– Конечно, знаю, – Дима развернулся к ней лицом, и даже в тусклом свете настольной лампы Алёна увидела, что глаза у него больные-больные. – А ещё я знаю, что Веста именно этого и добивается. Что я сломаюсь и приду просить у неё помощи… Нет. Не дождётся. Я дал слово – тебе, ей, матери… и в первую очередь самому себе. И на этот раз нарушать его не стану.
Саша зябко поёжилась от пронизывающего ночного ветерка, плотнее закутываясь в мешковатый коричневый пиджак, позаимствованный из гардероба Димы.
Девушка зорко оглядывалась по сторонам – в этом районе города ей бывать ещё не приходилось. Конечно, Корниловой случалось видеть местечки и похуже, но именно эта узкая улица, освещённая мутными уличными фонарями, вызывала у неё странный трепет.
Только что Саша, прикрыв лицо и волосы капюшоном толстовки, зашла в городской банк, где обналичила свой лицевой счёт, куда поступали все средства, добытые ею на «деле». Счёт был оформлен на чужое имя, и Саше хотелось верить, что отец о нём не подозревает.
Все деньги сейчас лежали во внутреннем кармане пиджака, ожидая своего часа. Саша осознавала, насколько опасную затею собирается воплотить в жизнь, и поэтому с каждым шагом всё боязливее оглядывалась по сторонам.
Девушке неожиданно вспомнился тот день много лет назад, когда она впервые поняла, что с Валерием Корниловым лучше не спорить.
Ей тогда было пять, и она часто разговаривала с маминым портретом.
Девочке было одиноко в огромном доме, без какой-либо компании, поэтому она развлекала себя как могла – игрушки и книги заменяли ей общество ребят. Отец, как и сейчас, с головой уходил в бизнес, поручая Сашу заботам работников дома и приходящим учителям (которые подозрительно быстро увольнялись, не находя общего языка с малышкой).
Саша постоянно думала о покойной матери, уверенная, что та никогда бы не заперла её одну в большой, пусть и очень красивой комнате – даже наедине с кучей дорогих игрушек. И каждый вечер перед сном она жаловалась ей на папу, просила прийти и поговорить с ним.
