Он надеется, что и на горе его ждет не та мать. Лучше он выкопает сотню ублюдков из ручьев, чем иметь дело с таким.
До плато ехать долго. И ожидавшейся от поездки радости Ди не ощущает. Эти места всегда казались ему странными, вроде как
Дверь из тусклого металла раскрашена в желтую полоску, как жилет дорожного рабочего. Светящиеся желтым полосы тянутся наискосок от правого верхнего угла к нижнему левому. Выцветшие желтые буквы из баллончика гласят: «Осторожно», но чего следует остерегаться, не объясняют. В общем-то дверь невелика: примерно семи футов в высоту и трех в ширину и примерно на фут заглублена в скалистый бок горы с помощью неизвестной Моне строительной техники.
«Что же это, – думает она, – Кобурн скрыт внутри горы? Она что, полая?» И вспоминает статьи о европейском ускорителе частиц – ЦЕРН, или как там его, вроде бы расположенном целиком под землей. Может быть, и Кобурн так: под землей, хоть и на высоте.
Размер двери ее удивляет: Мона ожидала увидеть погрузочные ворота, а тут обычная входная дверь. «Почему это?» – гадает она.
А удивительнее всего другое: дверь на дюйм или два приоткрыта. На ней массивная ручка из тех, какие можно увидеть в очень старых общественных туалетах, но ею не воспользовались – кто-то отворил дверь пинком, судя по тому, как погнута металлическая рама. Кучка пыли внизу подсказывает, что с тех пор прошло немало времени.
И вид выбитой двери Моне не нравится. Если посмотреть на искореженный замок и раму, похоже, выбивали изнутри.
Мона достает из кармана ключ, за которым посылал ее Парсон. При сломанном замке он как бы и ни к чему. Однако Парсон ведь не сказал, что ключ именно от этой двери. Просто она так его поняла.
Мона осматривает ключ и замок. Замок совсем простой, а ключ – все то же сложнейшее промышленное изделие с двумя дюжинами зубцов на бородке.
Нет, ключ не отсюда. От чего-то куда более важного.
– Вот дерьмо, – бранится Мона.
Она растирает себе загривок. Все это ей очень не нравится. Хуже, чем в доме Веринджера. Даже Парсон, с пренебрежением отзывавшийся о странностях, окружающих городок, о Кобурне говорил не без почтения.
Его слова отдаются в голове, чуть не доводя Мону до панической атаки. Больше всего она сейчас жалеет, что толком не поняла старика. Если бы ухватить смысл его притчи, такой важной, что довела рассказчика до комы! И еще она начинает жалеть, что не бросила все, не удрала из города, оставив за спиной загадки сдвигающихся теней и загадочных слов. Лучше было поискать новой жизни в другом месте.
Но что-то подсказывает Моне, что новой жизни не будет. Она истратила все свои желания, использовала все попытки, и если здесь не найдет способа вернуть себя, то не найдет нигде. А припомнив фильм, который смотрела в материнском доме, – прокуренную комнату, нарядную веселую женщину, шагающую в нее со двора, – она понимает, что просто обязана разобраться, что за тайны прячутся за этой дверью. Потому что, если она не ошибается, где-то за этой неправдоподобной, запретной дверью скрыта история ее матери – или хоть часть истории. А Моне и малой доли ее не досталось в жизни.
Она вспоминает еще одну подсказку, полученную от Парсона, – ту, что она толком еще не рассмотрела. Присев в тени большого валуна, Мона вытаскивает из кармана карты-записки.
Проверяет, не упустила ли скрытого смысла в карточке «кот», но, и присмотревшись, ничего не находит. На вид всего лишь невинное и довольно пресное определение, такое мог бы дать школьник.
Она открывает следующую карточку. И уже без удивления читает:
– Что за хрень? – качает головой Мона и принимается перебирать карты. Все такие же бесцветные и совершенно бесполезные. Есть карточка «Осьминог» (мать умирает, отложив яйца, что весьма печально), «Солнечный свет» (он обеспечивает зелень растений!) и «Дом» (там живут твои родные и друзья, и все полно смысла). На определение «дома» Мона смотрит довольно долго. Может, старик зашифровал что-то по первым буквам слов? Мона, не пожалев времени, проверяет догадку, но складывается полная бессмыслица.
Она принимается досадливо листать карточки. Их, похоже, больше тридцати. И тут ей попадается одна, явно отличающаяся от остальных:
Уставившись на карточку, Мона повторяет:
– Что за хрень?
