— Вы, колиши, полагаете, что знаете всё. Вы думаете, что мир сотворён ради вашего удовольствия, но вам не дано понимать землю. Ты сидишь здесь, и вдыхаешь воздух, и чувствуешь холодную землю под собой, но ничего не замечаешь. А всё почему? Потому что вы живёте в каменных городах и воздвигаете вокруг себя стены, чтобы отгородиться от дыхания земли. Вы ничего не видите, ничего не слышите, ничего не чувствуете.
«Я вижу, как зреет чирей на твоей шее, грязный дикарь, — подумал Морак. — И чую, как разит потом от твоих подмышек». Вслух он сказал:
— А что чувствуете вы?
— Земля — она как женщина. Как мать. Она питает тех, кто понимает её, даёт им силу и гордость. Как старику, которого ты убил.
— Она и теперь говорит с тобой?
— Нет, ведь этой земле я — враг. Но она даёт мне понять, что следит за мной, хотя и не питает ко мне ненависти. А вот тебя она ненавидит.
— С чего бы это? — Мораку вдруг сделалось не по себе. — Женщины всегда меня любили.
— Она читает в твоей душе и видит тёмный свет, пылающий в ней.
— Сказки всё это! — рявкнул Морак. — Нет в мире иной силы, чем десять тысяч острых клинков. Посмотри на Карнака. Он велел убить великого героя Эгеля и теперь правит вместо него, почитаемый и даже любимый народом. Сила Дреная — это он. Что чувствует госпожа земля к нему?
— Карнак великий человек, несмотря на все свои пороки, и он защищает эту землю, так что она, возможно, любит его. И никто не знает наверняка, он убил Эгеля или нет.
«Уж я-то знаю», — подумал Морак, вспомнив, как он, подойдя к постели великого воина, вонзил кинжал в его правый глаз.
«Я-то знаю».
Близилась полночь, когда Нездешний вернулся. Ангел сидел у огня, Мириэль спала в задней комнате. Нездешний запер дверь на засов, снял с пояса арбалет и колчан и положил их на стол. Единственным источником света в комнате служил догорающий очаг, и в его мерцании Нездешний казался Ангелу сверхъестественным существом, окружённым пляской дьявольских теней.
Хозяин молча снял чёрную кожаную перевязь с тремя метательными ножами и отстегнул ножны, прикреплённые к рукам. Ещё два ножа он извлёк из голенищ доходящих до колена постолов, а после подошёл к огню и сел напротив бывшего гладиатора.
Ангел откинулся назад, глядя светлыми глазами на подобранную фигуру воина.
— Стало быть, ты дрался с Мириэль, — сказал Нездешний.
— Наша схватка длилась недолго.
— Да. Сколько раз ты сбил её с ног?
— Дважды.
— В следах было не так легко разобраться, — кивнул Нездешний. — Твои следы глубже, чем её, но они накладываются друг на друга.
— Как ты узнал, что я сбил её с ног?
— Почва там мягкая, и я нашёл отпечаток её локтя. Ты побил её легко.
— На арене я уложил тридцать семь противников — ты думал, что девочка способна меня одолеть?
Нездешний помолчал и спросил:
— Как ты её находишь?
— Необученного бойца она могла бы победить, — пожал плечами Ангел, — но против Морака или Сенты не продержалась бы и минуты.
— Но она фехтует лучше меня — а я продержался бы дольше.
— Она превосходит тебя в учебном бою, а мы оба знаем разницу между учебным боем и настоящим. Она слишком напряжена. Даниаль рассказывала мне об испытании, которому ты её подверг. Помнишь?
— Как я могу забыть?
— Так вот, Мириэль его не выдержала бы. Да ты и сам это знаешь.
— Пожалуй. Как я могу ей помочь?
— Никак.
— А вот ты мог бы.
— Мог бы — да только зачем это мне?
Нездешний подложил полено в огонь, молча глядя, как жёлтый язык пламени лижет кору. Потом его тёмный взор остановился на Ангеле.
— Я богатый человек, Каридрис. Я заплачу тебе десять тысяч золотом.
— Что-то твой дом не похож на дворец.
— Я сам так захотел. Мои деньги размещены у купцов. Я дам тебе письмо к тому, что живёт в Дренане, и он рассчитается с тобой.
— Даже в случае твоей смерти?
— Даже тогда.
— Сражаться за тебя я не стану, понятно? Я согласен обучить твою дочь, но и только.
— Я никого ещё не просил сражаться за меня, — отрезал Нездешний, — не прошу и не стану просить.
— Что ж, я принимаю твоё предложение. Я останусь и буду учить её, пока буду убеждён, что от моего учения есть толк. Когда я увижу — а это случится непременно, — что мне больше нечему её учить или она не воспринимает мою науку, я уйду. Согласен?
— Да. — Нездешний отошёл к дальней стене, приложил ладонь к камню, достал из открывшегося тайника тяжёлый кошелёк и бросил его Ангелу. Ангел поймал его и услышал звон монет. — Это задаток.
— Сколько тут?
— Пятьдесят золотых.
— Я взялся бы учить и за эти деньги — зачем ты хочешь заплатить мне так много?
— Ответь на это сам.
— Ты назначил цену, равную той, которую дают за твою голову, чтобы я не впал в искушение.
— Это правда, Каридрис, но не вся правда.
— Какова же вся правда?
— Даниаль питала к тебе дружеские чувства, и мне не хотелось бы тебя убивать. Спокойной тебе ночи.
Сон не шёл к Нездешнему, но он продолжал лежать с закрытыми глазами, давая отдых телу. Завтра он опять побежит — надо накапливать силу и выносливость к тому дню, когда сюда явятся убийцы.
