— Что тут непонятного, — огрызнулась она. — Невелика хитрость.
— Ну так действуй.
— Сколько раз мне это проделать?
— Сколько сможешь. Хочу посмотреть, надолго ли тебя хватит.
Она ухватилась за ветку и медленно подтянулась.
— Ну как? — спросил он.
— Хорошо, — ответила она, опускаясь.
— Ещё раз!
После третьего раза её бицепсы болезненно натянулись, после пятого их стало жечь. После седьмого руки её задрожали, пальцы разжались, и она соскочила вниз.
— Жалкое зрелище, — сказал Ангел. — Но это только начало. Завтра подтянешься сразу семь раз, а если сможешь — восемь. Потом пробежишься, а когда вернёшься, подтянешься ещё семь раз. Через три дня нужно будет дойти до двенадцати.
— А ты сколько можешь?
— Раз сто, не меньше. Пошли!
— Что это ещё за «пошли»? Я тебе не собака.
Но он уже шагал прочь, и она последовала за ним через поляну.
— Подожди здесь, — приказал он и, взяв из поленницы два больших чурбака, принёс их к Мириэль и расставил футах в двадцати друг от друга. — Теперь бегай от одного к другому.
— На двадцать-то футов? Зачем?
Взмахнув рукой, он закатил ей пощёчину.
— Без глупых вопросов! Делай, как я говорю.
— Ах ты, сукин сын! — вспылила она. — Попробуй тронь ещё — убью!
Он засмеялся и потряс головой.
— Не получится. Но если будешь меня слушаться, то, может, и убьёшь когда-нибудь. Ну, марш бегом.
Всё ещё кипя от гнева, она повиновалась.
— Теперь беги к другому, коснись его правой рукой, повернись, добеги до первого и коснись его левой. Я не слишком быстро говорю?
Проглотив сердитый ответ, Мириэль побежала. Расстояние между поленьями она покрывала всего за несколько прыжков, и ей пришлось укоротить шаг. Чувствуя себя неловкой и скованной, она хлопнула ладонью по дереву и побежала обратно.
— Я вижу, ты поняла мою мысль. Теперь повтори это двадцать раз, но чуть быстрее.
Так он гонял её ещё три часа, заставляя бегать, прыгать и фехтовать, без конца отрабатывая удары. Она ни разу не пожаловалась, но и не разговаривала с ним. Она угрюмо выполняла все его указания, пока он не объявил перерыв. Мириэль на дрожащих ногах побрела к дому. Бег был ей не в новинку, и она привыкла к боли в икрах и жжению в лёгких. Ей даже нравились эти ощущения, сопровождаемые чувством свободы, быстроты и силы. Но теперь её тело болело в непривычных местах. Бёдра и талию ломило, руки налились свинцом, спина ныла.
Мириэль всегда придавала силе и ловкости первостепенное значение и была крепко уверена в себе. Ангел подорвал её веру — сперва своей лёгкой победой в лесу, потом этими изнурительными упражнениями, обличавшими каждую её слабость. Когда Нездешний предлагал бывшему гладиатору деньги, она как раз проснулась и слышала, что ответил Ангел. Мириэль казалось, что она его раскусила: он будет подвергать её унижениям до тех пор, пока она не откажется от его уроков, а потом потребует с отца все деньги сполна. Дакейрас же, как человек гордый и честный, безропотно уплатит ему десять тысяч.
«Ну нет, Ангел, так просто ты не отделаешься, — пообещала она про себя. — Придётся тебе отработать всё до гроша, мерзкий ты урод!»
Ангел остался доволен первым днём занятий. Мириэль превзошла его ожидания — надо думать, пощёчина сыграла тут немалую роль. Впрочем, причина не имеет значения — главное то, что девушка проявила себя бойцом. Тут есть над чем поработать, было бы время.
Нездешний ушёл из дома, как только рассвело.
«Я вернусь дня через четыре, через пять, — сказал он. — Используй это время с толком». — «Положись на меня», — сказал Ангел. Нездешний скривил губы в улыбке: «Позаботься о том, чтобы она ни на кого не кидалась первая — тогда с ней ничего не случится. В Гильдии есть закон относительно невинных жертв».
«Морак законов не соблюдает», — подумал Ангел, но промолчал, и Нездешний удалился в сторону севера.
За час до заката Ангел объявил, что на сегодня всё, но Мириэль, к его удивлению, сказала, что пробежится немного. Что это — вызов?
— Возьми меч, — сказал он ей.
— У меня есть ножи.
— Не важно, я хочу, чтобы ты бежала с мечом, держа его в руке.
— Мне нужно размять мускулы, поэтому я и бегу. Меч будет мне мешать.
— Я знаю — и тем не менее возьми его.
Она подчинилась без дальнейших возражений. Ангел вернулся в хижину и стянул сапоги. Он тоже устал, но ни за что на свете не показал бы этого девушке. Два года, прошедшие после ухода с арены, изнежили его. Он налил себе воды и сел перед угасшим очагом.
Через месяц-другой он мог бы сделать кое-что из девочки. Придать ей проворства, научить поворачиваться быстрее. Пробежки между поленьями укрепят её чувство равновесия, а упражнения для развития рук и плеч добавят силы её колющим и рубящим ударам. Главная трудность, однако, лежит в её характере. Когда она сердится, то теряет над собой власть и становится лёгкой добычей для опытного бойца. Когда же она спокойна, каждое движение можно предсказать заранее — итог получается одинаковый.
Её не было около часа, а потом он услышал лёгкие шаги на утоптанной глине перед домом. Она вошла в пропотевшей насквозь тунике, красная, с влажными волосами, всё ещё держа в руке меч.
