— Ты несла его так всю дорогу? — мягко осведомился Ангел.
— Ну да, как ты велел.
— Ты могла бы оставить его в лесу и подобрать, когда возвращалась.
— Вот ещё! — возмутилась она.
Он поверил ей и выругался про себя.
— Ты всегда поступаешь, как тебе велят?
— Да, — простодушно ответила она.
— А почему?
Она швырнула меч на стол и подбоченилась.
— Теперь ты недоволен тем, что я тебя послушалась? Чего ты, собственно, от меня хочешь?
Он вздохнул.
— Полной отдачи — вот как сегодня. Ладно, отдыхай. Я приготовлю ужин.
— Ну что ты, — прощебетала она. — Ты устал, старик, — сиди, а я принесу тебе поесть.
— Я думал, у нас мир, — сказал он, входя за ней на кухню, где она резала окорок.
— Это было вчера. До того, как ты вздумал надуть отца.
— Я в жизни никого ещё не обманывал, — потемнел он.
— Да ну? А как же тогда назвать десять тысяч золотых за несколько дней работы?
— Я не просил с него столько, он сам предложил. И раз уж ты подслушивала, как это водится у вашей сестры, то должна была слышать, что я готов был ограничиться пятьюдесятью монетами.
— Дать тебе сыру, кроме окорока?
— Да, и хлеба. Так ты слышала, что я сказал?
— Слышала, но не поверила. Ты хочешь, чтобы я отказалась от твоих услуг. Ну признайся!
— Да, хочу.
— Этим всё сказано. Забирай свою еду. Когда закончишь, вымой тарелку. И будь так любезен, проведи вечер у себя в комнате. Довольно с меня твоего общества на сегодня.
— Занятия не прекращаются с заходом солнца. Днём мы работали над твоим телом, вечером будем упражнять твой ум. А к себе я уйду, когда пожелаю. Что ты будешь есть на ужин?
— То же, что и ты.
— Нет ли у вас мёда?
— Нет.
— А сушёные фрукты?
— Есть, а что?
— Поешь лучше их. Я давно убедился, что на усталый желудок сладкое идёт лучше. Ты будешь лучше спать и проснёшься более свежей. И пей побольше воды.
— Что-нибудь ещё?
— Если вспомню, скажу. Давай поедим — и за работу.
После ужина Ангел выгреб золу из очага, положил свежую растопку и высек огонь. Мириэль поела на кухне и вышла на воздух. Ангел был сердит на себя. Хорош учитель, нечего сказать. Девочка права: он хочет, чтобы она отказалась, но совсем по другой причине. Он вздохнул и присел на корточки, глядя, как разгорается огонёк, вея первым робким теплом.
Он уже учил как-то одного парня, Ранульда, показывал ему все приёмы, но тому выпустили кишки в первом же бою. Потом был Соррин, высокий, атлетически сложенный, быстрый и бесстрашный. Этот пережил семь боёв и успел даже стать любимцем публики. Сента убил его — крутнулся волчком и полоснул по горлу. Хороший приём, блестяще выполненный. Соррин умер, не успев опомниться.
В тот самый день Ангел ушёл с арены. Он дрался с каким-то вагрийцем, имени которого не запомнил. Тот плохо поворачивался из-за недавней раны, но это не помешало ему дважды ранить Ангела. После боя лекарь штопал Ангелу прорехи, а на соседнем столе лежал окровавленный труп Соррина. Рядом сидел Сента, ему перевязывали порез на плече, смачивая бинт мёдом и вином.
— Ты хорошо его обучил, — сказал Сента. — Он едва не свалил меня.
— Как видно, недостаточно хорошо.
— Мне не терпится встретиться с учителем.
Ангел вгляделся в красивое лицо молодого гладиатора и уловил насмешку в его улыбке.
— Не дождёшься, парень, — сказал он, и слова отозвались горечью у него во рту. — Я уже стар и медлителен. Теперь твой день — насладись им сполна.
— Ты хочешь уйти с арены? — прошептал изумлённый Сента.
— Да. Это был мой последний бой.
Сента кивнул и рявкнул на служителя, слишком туго затянувшего бинт:
— Ну, ты, дубина!
— Виноват, — в страхе попятился тот.
— Это мудрое решение, старик, — сказал Сента Ангелу, — но я разочарован. Ты ходишь в фаворитах — я нажил бы целое состояние, победив тебя.
…Ангел подбросил дров в огонь и встал. Сента продержался на арене только год, а потом вступил в Гильдию. Наёмные убийцы зарабатывают куда больше, чем гладиаторы.
Дверь позади отворилась, и потянуло холодом: Мириэль, войдя в дом, прошла в свою комнату. Нагая и мокрая после купания в ручье, она несла одежду в руках. Взгляд Ангела остановился на её узкой спине и тонкой талии, длинных мускулистых ногах и круглых, крепких ягодицах. Желание кольнуло его, и он отвернулся к огню.
Через несколько минут она вышла к нему в длинной рубахе из серой шерсти.
— Чем ты хотел заняться? — спросила она, садясь напротив.
— Знаешь, зачем я ударил тебя?
— Чтобы показать свою власть.
