Однако же во время этих дискуссий мы пытаемся вообразить невообразимое, и в этом заложена великая опасность. Исток Всего Сущего превышает наше понимание. Он не знает, что такое время, и потому его пути не имеют смысла для нас. Мы же всё напрягаем свои умы, силясь что-то понять. Мы тщимся вместить в себя его величие и втиснуть его самого в наши узкие рамки. Это ведёт нас к разладу и раздору, расколу и дисгармонии, а они суть орудия Хаоса. — Дардалион обошёл вокруг дубового стола и стал рядом с монахами, положив руки им на плечи. — Главное — знать, что Он существует, и полагаться на Его суд. Быть может, вы оба правы, а быть может, оба заблуждаетесь. Мы имеем дело с Причиной Всех Причин, единственной великой истиной в мире, исполненном лжи. Как можем мы судить? С какой позиции? Как может муравей постичь слона? Всё, что видит муравей, — это часть его ноги. Слон ли это? Разве что для муравья. Будьте же терпеливы. В День Славы всё откроется, и мы вместе постигнем Исток.
— Этот день уже недалёк, — заметил Вишна.
— Да, недалёк. Как продвигаются учения?
— Хорошо, но у нас по-прежнему трудности с Экодасом.
— Пришли его ко мне нынче вечером, после медитации.
— Тебе не убедить его, отец, — робко вставил Магник. — Он скорее покинет нас, чем пойдёт воевать. Он не может победить свою трусость.
— Он не трус, — скрывая раздражение, ответил Дардалион. — Я знаю. Когда-то и я шёл тем же путём и лелеял те же мечты. Я верил, что зло возможно победить любовью, — и это в самом деле наилучший путь. Да, порой зло приходится встречать сталью, и всё же не называйте его трусом за то, что он придерживается столь высоких идеалов. Это умаляет вас в той же степени, в какой оскорбляет его.
Белокурый Магник густо покраснел.
— Прости меня, отец настоятель.
— Я ожидаю гостя, — сказал Дардалион. — Ты встретишь его у ворот, Вишна, и проведёшь прямо ко мне. Ты, Магник, принеси из погреба бутылку вина, а также подай хлеб и сыр.
Оба монаха встали.
— И вот что, — еле слышно добавил Дардалион, — не подавайте руки этому человеку, не касайтесь его и не пытайтесь прочесть его мысли.
— Так это злой человек? — спросил Вишна.
— Нет, но его память причинит вам боль. Ступайте же.
Дардалион вернулся к окну. Солнце стояло высоко, освещая далёкие Дельнохские горы, и настоятель видел с высоты тонкую серую черту — первую стену Дельнохской крепости. Взор его от величественных вершин запада обратился на восток, к морю. Облака заслоняли вид, но Дардалион ясно представлял себе крепость Дрос-Пурдол, вновь переживал жестокую осаду и слышал крики умирающих. Он вздохнул. Под стенами Пурдола потерпело крах могущество Вагрии, и мировая история переменилась за эти кровавые месяцы. И множество хороших людей погибло от железных копий, пронзивших их тела…
Там полегли первые Тридцать, вышедшие на бой с демоническими силами Чёрного Братства. Один только Дардалион остался в живых. Он содрогнулся, вспомнив боль от вошедшего в спину копья и одиночество, испытанное им, когда души друзей отлетели прочь, к вечному блаженству Истока. Тридцать, сражаясь только в астральной сфере, отказались браться за оружие в мире телесном. Как же они заблуждались!
Позади отворилась дверь, и Дардалион замер, ощутив внезапную сухость во рту. Он замкнул двери своего дара, отгородившись от волн насилия, излучаемых пришельцем, и медленно обернулся. Гость был высок и плечист, однако строен, с тёмными глазами и суровым лицом. Весь в чёрном, и даже наплечная кольчуга выкрашена в тёмный цвет. Дардалион оглядел его вооружение: три ножа на перевязи, ещё два в наручных ножнах, короткая сабля и арбалетный колчан у пояса. Настоятель знал, что ещё два ножа спрятаны в голенищах сапог, но самым смертоносным оружием был маленький арбалет чёрного дерева, который пришелец держал в руке.
— Добрый день, Дакейрас, — сказал Дардалион, и в этом приветствии не было тепла.
— И тебе, Дардалион. Ты неплохо выглядишь.
— Благодарю тебя, Вишна, ты свободен, — сказал настоятель, и монах с поклоном вышел. — Садись, — предложил Дардалион гостю, но тот остался стоять, оглядывая тёмными глазами комнату: полки, уставленные старинными томами, открытые шкафы, набитые рукописями и свитками, запылённые ковры и ветхие бархатные шторы на высоких сводчатых окнах. — Это мой кабинет, — пояснил Дардалион.
Вошёл Магник, держа поднос с бутылкой вина, двумя чёрными хлебами и куском испещрённого голубыми прожилками сыра. Поставив поднос на стол, он с поклоном удалился.
— Они опасаются меня, — сказал Нездешний. — Что ты им такого наговорил?
— Я велел им не прикасаться к тебе.
— Ты нисколько не изменился, — хмыкнул Нездешний. — Всё тот же чопорный святоша. Впрочем, это твоё дело. Я не судить тебя пришёл, а разузнать кое-что.
— Мне нечего тебе сообщить.
— Ты ведь ещё не знаешь, о чём я хочу спросить. Или знаешь?
— Ты хочешь знать, кто и почему послал к тебе убийц.
— Отчасти — да.
— В чём же заключается другая часть? — Дардалион разлил по кубкам вино и предложил один гостю.
