Десять лет назад он увидел, как разбойники пытают молодого Дардалиона, и, вопреки своему внутреннему чувству, освободил его. Таким образом он оказался втянут в Вагрийскую войну, спас Даниаль и детей, нашёл бронзовые доспехи… Он сражался с оборотнями и воинами Тьмы. Священник изменил всю его жизнь. Дардалион был тогда чистым последователем Истока, ни на кого не поднимал руку, даже ради самозащиты, и не ел мяса. Он не питал ненависти даже к тем, кто пытал его, даже к свирепым захватчикам, заливавшим кровью страну.
Нездешний, в свою очередь, сделал его другим. Когда бесчувственный священник убегал от призрачного врага в Пустоте, Нездешний взрезал свою руку и поднёс её к лицу Дардалиона. Кровь смочила губы и проникла в рот. Безжизненное тело выгнулось, словно в припадке падучей.
И Дардалион убил демонический дух, преследовавший его.
Ради спасения жизни Дардалиона Нездешний осквернил его душу.
— Ты тоже испортил меня, — прошептал Нездешний, — когда коснулся меня своей чистотой. Ты осветил своим светом тёмные углы.
Он устало поднялся на ноги. Отсюда ему был виден город, каменная церковь рядом с окровавленной медвежьей ямой, деревянные дома и конюшни. Нездешний не имел желания спускаться туда. Его дом там, на юге, — там ждёт его Даниаль, покоясь среди цветов у сверкающего водопада.
Под деревьями он успокоился немного, слыша, как медленно бьётся вокруг вечное сердце леса. Что за дело этим деревьям до человеческих надежд? Их души шелестят в листве, спускаются вниз и сливаются с землёй, питаются её соками и вновь распускаются листьями. Непрерывный круг возрождения, длящийся веками. Здесь нет убийств, нет вины. Нездешний ощутил тяжесть своего оружия — жаль, что нельзя сбросить его с себя и уйти в лес нагим, чувствуя мягкую землю под ногами и тепло солнца на спине.
Слева внезапно донёсся крик боли, сопровождаемый проклятиями. Нездешний с ножом в руке раздвинул кусты и увидел четырёх мужчин, собравшихся у мелкой пещеры шагах в пятидесяти от него, у подножия небольшого холма. Трое были вооружены дубинками, четвёртый — коротким мечом, на котором Нездешний даже с такого расстояния разглядел ржавчину.
— Этот ублюдок едва не отгрыз мне руку, — жаловался лысый крепыш; из раны на его предплечье сочилась кровь.
— Тут лук нужен либо копьё, — сказал другой.
— Оставьте зверя в покое. Это демон, — сказал третий, пятясь прочь, — и он всё равно уже подыхает.
Один за другим они отступили от пещеры, но последний всё-таки задержался и швырнул большой камень в тёмное устье. Оттуда раздался рык, и у входа появился огромный пёс с окровавленными клыками. Люди в панике бросились вверх по склону, и первый, лысый человек с повреждённой рукой, наткнулся на Нездешнего.
— Не ходи туда, друг, — сказал лысый. — Этот пёс — настоящий убийца.
— Бешеный, что ли?
— Да нет, медвежатник. Нынче утром была травля — и преотличная, доложу я тебе, — но одна из собак Джезела натворила бед. Этот пёс страшнее всех в своре, наполовину волк. Мы думали, что медведь убил его, и хотели убрать труп, но пёс оказался жив и перегрыз Джезелу горло, а потом убежал. Страшное дело. Страшное. Одни боги знают, как ему это удалось, — медведь здорово изломал его.
— Немногие собаки кидаются так на своих хозяев, — заметил Нездешний.
— Медвежатники кидаются, — сказал другой человек, высокий и тощий. — Тут всё дело в дрессировке, — их ведь бьют, морят голодом и прочее. Джезел чертовски хорошо умеет натаскивать собак… то есть умел. Лучше всех.
— Спасибо за предупреждение, — сказал Нездешний.
— Не за что, — ответил тощий. — Ты ищешь пристанище на ночь? Я — хозяин гостиницы. У нас хорошие комнаты.
— Спасибо, но у меня нет денег.
Хозяин гостиницы сразу утратил к нему интерес, и все четверо направились в сторону города. Нездешний посмотрел на собаку. Она без сил повалилась на траву и лежала на левом боку, хрипло дыша.
Нездешний медленно сошёл вниз и остановился футах в десяти от раненого зверя. Увечья пса были многочисленны, и на серых боках виднелось множество старых шрамов от когтей, клыков и кнута. Пёс смотрел на человека злобно, но силы его были на исходе, и он лишь издал слабое ворчание, когда Нездешний подошёл к нему.
— Тихо, — ласково сказал Нездешний, гладя огромную серую голову. По ранам было видно, что собака бросалась на медведя не меньше трёх раз. Кровь сочилась из четырёх параллельных борозд на боку, и под порванными мускулами виднелись кости. Судя по следам от когтей, медведь был очень велик. Однако кости, на взгляд Нездешнего, остались целы.
Пёс снова заворчал, когда Нездешний вернул лоскут оторванной кожи на место, и повернул голову, оскалив клыки.
— Лежи смирно, — сказал человек. — Посмотрим, что тут можно сделать. — Он достал из сумки на поясе длинную иглу с тонкой бечёвкой и стал зашивать самую большую рану, стараясь остановить кровь. Удовлетворившись своей работой, Нездешний почесал пса за ушами. — Теперь попробуй встать, — тихо и ласково произнёс он. — Мне надо поглядеть твой левый бок. Ну, давай, парень! — Пёс попытался подняться — и снова повалился на землю, высунув язык.
