— Остановил? Это приказчик-то?
— Мужество человека и его сила не зависят от ремесла, которым он занимается. Я знал одного лекаря, который мог послать стрелу сквозь золотое кольцо с сорока шагов. И дренанского метельщика улиц, который долго сдерживал натиск двадцати сатулов и убил троих, а потом доставил в лагерь раненого офицера. Суди о мужчине по его делам, не по его занятию. А теперь нам пора за работу.
— Расскажи о других жёнах.
— Ага, не хочется трудиться? Ну, что тебе сказать о Калле? Она тоже была плясуньей и работала в южном квартале Дренана. Вентрийка. Хороша была, но имела одну слабость — любила мужчин. Никому не могла отказать. Наш брак длился восемь месяцев, потом она сбежала с машрапурским купцом. Третьей была Вория — старше меня, но ненамного. Я тогда был молодым бойцом, а она — патронессой шестой арены. Она положила на меня глаз и стала осыпать меня подарками. Должен сознаться, что женился на ней ради денег, но потом полюбил её на свой лад.
— Она тоже умерла?
— Нет, она застала меня с двумя служанками и выгнала вон. После этого моя жизнь превратилась в сущий ад — три года она пыталась убить меня. Однажды подсыпала снотворного в моё вино перед боем. Я едва передвигал ноги, когда вышел на арену. Потом наняла двух убийц. Пришлось мне на время уехать из Дренана. Я дрался в Вагрии, в Готире, даже в Машрапуре.
— Она до сих пор ненавидит тебя?
Он покачал головой.
— Она вышла замуж за молодого вельможу, завещала ему все свои деньги, а потом внезапно умерла. Выпала из окна, случайно будто бы. Но слуга сказал мне, что как раз перед падением у них с мужем произошла бурная ссора.
— Думаешь, это он её выбросил?
— Уверен.
— Так он и живёт на её деньги?
— Нет. Он случайно выпал из того же окна через две ночи после неё и сломал себе шею.
— И ты, конечно, был ни при чём?
— Я? Как ты могла подумать? Ну а теперь, с твоего позволения, займёмся делом — сразимся на мечах, пожалуй.
Но Мириэль, не успев вынуть меч, вдруг заметила какое-то движение в кустах к северу от хижины. Сначала она подумала, что это вернулся отец, поскольку человек, появившийся оттуда, тоже был одет в чёрное, — но потом она разглядела тёмную бороду и длинный лук. За бородачом шёл человек пониже ростом, в бурой кожаной куртке.
— Делай, как я, — прошептал Ангел. — И молчи, даже если они с тобой заговорят.
Стоя на месте, он дождался, пока двое не подойдут к нему.
— Добрый день, — сказал бородатый лучник.
— Добрый день и тебе, друг. Охотитесь?
— Ага. Думаем выследить оленя.
— Их много водится к югу отсюда. И кабанов тоже, если они вам по вкусу.
— Славный дом. Твой?
— Мой.
— Значит, тебя Дакейрасом звать?
— Верно. А это моя дочь Мория. Откуда вам известно, кто здесь живёт?
— Мы встретили каких-то людей в горах, и они сказали, что у вас тут дом.
— И вы решили навестить нас?
— Не совсем так. Я подумал, что это может быть мой старый друг, тоже Дакейрас, но он выше тебя, и волосы у него тёмные.
— Это имя встречается довольно часто. Если убьёте оленя, я охотно куплю у вас мясо. Дичи станет мало, когда придёт зима.
— Буду иметь в виду, — сказал лучник, и оба зашагали на юг. Ангел смотрел им вслед, пока они не скрылись в лесу.
— Это и есть убийцы? — спросила Мириэль.
— Это охотники, следопыты. Наверное, служат Сенте или Мораку.
— Ты подвергал себя опасности, назвавшись Дакейрасом.
— Не думаю. Им наверняка дали описание Нездешнего, а я под него уж никак не подхожу.
— А если они не знают, какой он? Если бы они взяли и напали на тебя?
— Тогда я убил бы их. Ну всё, теперь за работу.
Кеса-хан угрюмо смотрел в зелёное пламя угольно-чёрными, немигающими глазами. Немного погодя он плюнул в огонь. Лицо его было бесстрастно. Сердце бешено колотилось.
— Что ты там видишь, шаман? — спросил Анши Чен.
Кеса-хан вскинул руку, и кряжистый вождь покорно умолк. Триста воинов подчинялись Анши Чену, но этого маленького старичка он боялся пуще смерти.
Кеса-хан, уже видевший всё, что хотел, продолжал смотреть раскосыми глазами в пляшущий огонь. Запустив костлявую руку в один из глиняных горшков перед собой, он бросил в пламя щепотку жёлтого порошка. Костёр вспыхнул оранжево-красным заревом, и тени поскакали по стенам пещеры, точно демоны. Анши Чен откашлялся и потянул носом, бегая глазами.
Кеса-хан улыбнулся одними губами.
— Я видел дракона, — свистящим шёпотом сказал он.
С лица вождя исчезли все краски.
— Стало быть, нам всем конец?
— Возможно, — ответил шаман, наслаждаясь страхом вождя.
— Что же нам делать?
— То, что всегда делали надиры, — драться.
— У готиров тысячи воинов, хорошие доспехи, их мечи — из стали, которая никогда не тупится. У них лучники и копейщики. Как нам драться с ними?
— Не я командую Волками, а ты.
— Но ты способен читать в сердцах врагов! Ты можешь послать демонов, которые разорвут их на части. Или Цу Чао могущественнее Кеса-хана? — Настала короткая тишина, и Анши Чен склонил голову перед шаманом. — Прости меня, Кеса. Я сказал это в гневе.
