— Вот именно: тот, кто назвался Дакейрасом. Хижина — та самая, только человек не тот. Завтра ты вернёшься туда вместе с Барисом и Зариком. Впрочем, нет, этого недостаточно. Йонас и Сирис тоже пойдут. Убейте Ангела, а девчонку приведите сюда.
— Он гладиатор, — заметил Йонас, плешивый и крепкий, с раздвоенной бородой.
— Я не драться с ним велел, а убить его.
— Про гладиаторов у нас речи не было, — упёрся Йонас. — Мы договаривались о розысках Дакейраса. Я тоже видел Ангела на арене. Его не остановишь. Хоть ты бей его, хоть режь — он знай себе прёт в драку.
— Да, да, да! Уверен, он будет в восторге, найдя в твоём лице столь пылкого поклонника. Но теперь он постарел и ушёл с арены. Подойдёшь к нему, заговоришь, а потом убьёшь. Если же это кажется тебе слишком трудным, ступай в Касиру и простись с надеждой получить свою долю.
— Почему ты не убьёшь его сам? Ты у нас главный воин.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я его боюсь? — зловеще тихим голосом спросил Морак.
— Ничего подобного, — покраснел Йонас. — Мы все знаем, какой ты… мастер. Я просто спросил, вот и всё.
— Видел ты, как охотятся знатные господа, Йонас?
— Само собой.
— А гончих, которыми они травят вепря, видел? — Йонас угрюмо кивнул. — Так вбей в свою тупую башку следующее: я охотник, а вы мои гончие. Ясно? Мне за Ангела никто не платит, а я вам плачу.
— Надо будет подстрелить его издалека, — решил Йонас. — Вардаль отменно стреляет из лука.
— Как хотите, лишь бы дело было сделано. Но девушку приведите ко мне целую и невредимую. Поняли? Она — наш ключ к Нездешнему.
— Это против правил Гильдии, — сказал Белаш. — Невинных трогать нельзя.
— Я знаю правила Гильдии! — рявкнул Морак. — И когда мне понадобится урок морали, я обращусь к тебе. Надиры ведь известны своим добропорядочным поведением.
— Я знаю, зачем тебе девушка, вовсе не затем, чтобы подобрать ключ к её отцу.
— Нужно же и удовольствие получать иногда, Белаш, — иначе зачем жить?
— Знавал я таких, которые любили подобные… удовольствия, — кивнул Белаш. — У нас, надиров, таким отрубают руки и ноги и сажают на кол над муравейником. Впрочем, что с нас взять, — дикари.
Лицо было огромным и белым, как рыбье брюхо, глазницы — пустыми, а веки, смыкаясь, лязгали, словно клыки. Гигантский язык, вылезающий из безгубой щеки, был усеян маленькими ртами.
Мириэль схватила Криллу за руку, и они бросились бежать, но демон был быстрее их и сильнее. Чешуйчатой лапой он схватил за руку Мириэль, и её обожгло, как огнём.
«Тащи их сюда», — произнёс тихий голос, и Мириэль увидела рядом человека, тоже бледного и покрытого чешуёй, словно красивая белая змея, только в нём ничего красивого не было. Крилла заплакала.
Чудовище, державшее их, разинуло пасть перед Мириэль. Она ощутила страшную боль. И закричала…
— Проснись, девушка, — сказал демон, держа её за плечо. Мириэль нацелилась ногтями ему в лицо, но он перехватил её руку. — Полно тебе. Это я, Ангел.
Раскрыв глаза, она увидела стропила хижины, лунный свет, льющийся в тонкие щели ставен, и ощутила грубую шерсть одеяла на своём нагом теле. Она содрогнулась и затихла. Ангел гладил её лоб, отводя назад мокрые от пота волосы.
— Это только сон, девочка, — шептал он. — Только сон.
Она не ответила ему, пытаясь собраться с мыслями. Во рту пересохло, и она села, ища у постели кубок с водой.
— Снова этот кошмар. Всегда один и тот же, — проговорила она между глотками. — Мы с Криллой в каком-то тёмном, зловещем месте. Там не растут деревья, а на сером небе нет ни солнца, ни луны. — Её передёрнуло. — Демоны хватают нас, и страшные люди…
— Теперь всё кончено. Ты проснулась.
— Это никогда не кончится. Теперь это сон, но тогда было явью. — Она снова содрогнулась, и он привлёк её к себе, похлопывая ладонью по спине. Она склонила голову ему на плечо, и ей стало легче. Тепло его тела отгоняло ещё памятный ей холод Пустоты.
— Расскажи мне всё, — сказал он.
— Это было после смерти матери. Мы с Криллой боялись: отец вёл себя странно, кричал и плакал. Мы никогда ещё не видели пьяных, и видеть, как он шатается и падает, было ужасно. Мы почти всё время сидели у себя в комнате, держась за руки. То и дело мы покидали свои тела и взлетали на небо. Тогда мы чувствовали себя свободными и думали, что нам ничто не грозит. Но однажды ночью мы, играя под звёздами, вдруг увидели, что мы не одни. В небе были другие духи. Они хотели схватить нас, и мы бросились бежать. Мы неслись так быстро и в таком ужасе, что понятия не имели, куда летим. Потом мы оказались в пустынном краю под серым небом, и нас окружили демоны, вызванные людьми.
— Но вы убежали от них.
— Не совсем так. Появился человек в серебряных доспехах. Мы знали его. Он схватился с демонами, убил их и привёл нас домой. Он был нам другом — но во сне я больше не вижу его.
— Ложись опять и усни спокойно.
— Нет. Я не хочу, чтобы мне опять это приснилось.
Ангел откинул одеяло и лёг рядом с ней, положив её голову себе на плечо.
