— Демоны не придут больше, Мириэль. Я буду тут и верну тебя домой, если понадобится. — Он укрыл себя и её одеялом, и она, слыша, как медленно и мерно бьётся его сердце, закрыла глаза.
Она проспала около часа и проснулась освежённой. Ангел тихо спал рядом. В бледном предрассветном сумраке его безобразие не так бросалось в глаза, и она попыталась представить его прежним, каким он был, когда подарил ей платье. Это казалось почти невозможным. Её рука лежала у него на груди, и Мириэль убрала её, чувствуя мягкость кожи, под которой мускулы живота казались особенно твёрдыми. Он не проснулся, и Мириэль вдруг остро ощутила собственную наготу. Её рука скользнула ниже, в тугие завитки волос под пупком. Он шевельнулся, и Мириэль замерла, слыша, как стучит её сердце. Страх охватил её, но это был восхитительный страх. Её и прежде влекло к мальчикам, и ей случалось мечтать о запретных радостях, но столь острой смеси желания и страха она не испытывала никогда. Никогда ещё она не сознавала так ясно, чего хочет. Дыхание Ангела вновь сделалось ровным, и её пальцы прокрались вниз, лаская его и чувствуя, как растёт его плоть.
Но тут её охватило сомнение, сменившееся паникой. Что, если он откроет глаза? Вдруг он рассердится на неё, сочтёт её распутницей? «Такова я и есть», — с внезапным отвращением подумала она и скатилась с кровати. Перед сном она помылась, но ей настоятельно захотелось окунуться опять в ледяную воду. Ступая тихо, чтобы не разбудить Ангела, она осторожно вышла из спальни.
Сняв засов, она открыла входную дверь и вышла на освещённую солнцем поляну. Деревья и кусты ещё серебрились от росы, и осеннее солнце слабым теплом ложилось на кожу. «Как я могла?» — думала Мириэль, идя к ручью. Она часто мечтала о возлюбленном, но он всегда представлялся ей красивым — и молодым. И ведь она даже не влюблена в этого старого гладиатора. «Распутница ты, и всё тут, — сказала себе Мириэль. — Ты вела себя, как животное».
Придя на берег, она села на траву и опустила ноги в воду. С гор по ручью уже плыли льдинки, похожие на замёрзшие лилии, и было очень холодно.
Она услышала позади шорох, но, задумавшись, отозвалась на него недостаточно быстро — мужские руки схватили её за плечи и вновь повалили на траву. Она двинула локтем назад, прямо в живот обидчику. Он зарычал от боли и навалился на неё. Запах засаленной кожаной одежды и застарелого пота ударил ей в нос, и борода коснулась её лица. Извернувшись, Мириэль ударила его пяткой по носу, вскочила и хотела убежать, но он схватил её за лодыжку, а из засады тут же выскочил второй. Мириэль стукнула его кулаком в подбородок, но он с разбегу повалил её наземь, заломив ей руки за спину.
— Чисто дикая кошка, — проворчал этот человек, высокий и белобрысый. — Ты как, Йонас, ничего?
Первый поднялся на ноги, кровь стекала из носа в его чёрную бороду.
— Держи её крепче, Барис. У меня есть одно средство, которое её живо усмирит. — Стоя над Мириэль, бородач принялся развязывать свои штаны.
— Ты же слышал, что сказал Морак: доставить её целой и невредимой, — возразил Барис.
— Ни одной женщине вреда от этого ещё не было.
Мириэль, не в силах высвободить руки, выгнула спину и пнула Йонаса между ног. Он зарычал и рухнул на колени. Барис ударил её по лицу, сгрёб за волосы и поставил на ноги.
— Уймёшься ты или нет? — Он снова ударил её. Мириэль обмякла, привалившись к нему. — Вот так-то лучше, — сказал он, и тут она двинула его головой в подбородок. Он отшатнулся и выхватил нож, но полуоглушённая Мириэль отклонилась вправо, упав на колени, вскочила и бросилась бежать.
Третий мужчина заступил ей дорогу. Она увернулась и почти уже пересекла поляну, когда пущенный из пращи камень угодил ей в висок. Она приподнялась на колени и попыталась уползти в кусты, но топот ног позади сказал ей, что это конец. Голова болела, и перед глазами всё плыло. Потом она услышала голос Ангела:
— Ну всё, ребята, пора умирать.
Мириэль очнулась в собственной постели, с мокрой тряпкой на лбу. Голова раскалывалась от боли. Она попыталась сесть, но её затошнило.
— Лежи смирно, — сказал Ангел. — Это был скверный удар. У тебя на виске шишка величиной с гусиное яйцо.
— Ты убил их? — еле слышно прошептала она.
— Где там! Никогда не видал, чтобы люди бегали так быстро. Только пыль за ними взвилась. Мне показалось, что они меня знают, и это мне польстило.
Мириэль закрыла глаза.
— Не говори отцу, что я вышла из дому без оружия.
— Не скажу, но это и правда глупо. Это из-за того сна ты стала плохо соображать?
— Нет, не из-за сна. Я просто… просто сглупила, тут ты прав.
— Ошибок не совершает тот, кто ничего не делает.
— Я не тот, а та.
— Я заметил, но это и для женщин годится. Двое этих парней умывались кровью — как видно, ты дала им жару до того, как тебя подбили. Молодец, Мириэль.
— Это твоя первая похвала — смотри, как бы у меня голова не закружилась.
Он потрепал её по руке.
