Судья приговорил её к двенадцати годам заключения. Она отсидела три из них в кишащей крысами тюрьме, а потом её вдруг вызвали к начальнику, молодому офицеру по имени Арик. Стройный, с холодными глазами и слегка порочным лицом, он был по-своему красив.
«Я видел, как ты прогуливалась нынче утром у дальней стены, — сказал он семнадцатилетней узнице. — Ты не похожа на простолюдинку».
Рыжая Хитрюга использовала положенное ей прогулочное время для упражнений в манерах, которые переняла у столичных дам.
«Подойди поближе, дай на себя посмотреть, — велел он. Она подошла, и он отшатнулся. — Да у тебя вши». — «И блохи тоже, — хрипловатым шепотком ответила она. — Боюсь, моя ванна неисправна. Не пришлёте ли слугу починить её?» — «Разумеется, сударыня, — ухмыльнулся он. — Вам бы следовало раньше обратиться ко мне с этой безделицей». — «Да, следовало бы, — протянула она, приняв томную позу, — но я, право же, так занята».
Арик позвал стражника и велел препроводить её обратно в камеру. Час спустя за ней пришли два солдата. Её провели через всю тюрьму в крыло, где квартировал Арик. В купальном помещении стояла бронзовая ванна, доверху наполненная душистой мыльной водой. Рядом ждали две женщины-заключённые. Солдаты приказали Лалитии раздеться. Она скинула с себя грязное платье и села в ванну. Одна из женщин принялась отмывать её рыжие волосы, другая скребла мочалкой кожу. Это было чудесно, и Рыжая Хитрюга блаженно зажмурилась, расслабляясь.
После омовения ей просушили, расчесали и заплели волосы, надели на неё бледно-зелёное атласное платье.
«Ты не привыкай к этому, милка, — сказала ей на ухо толстуха банщица. — У него девки больше недели не держатся — быстро надоедают».
Рыжая Хитрюга продержалась год, а в восемнадцать её помиловали вчистую. Арик поначалу забавлялся ею, а потом начал обучать её более сложным тонкостям благородного поведения. Своё помилование она вполне заслужила, ибо плотские желания Арика были весьма разнообразны и порой причиняли боль. В обмен на свою свободу она стала развлекать мужчин: приятелей, которым Арик хотел угодить, соперников, которых он желал использовать, врагов, которых он хотел уничтожить. В последующие годы Лалития, как стала именоваться Рыжая Хитрюга, обнаружила, что мужчины раскрывают свои тайны с большой лёгкостью. Возбуждение действовало на их языки и мозги с равным успехом. Умные и блестящие мужи становились детьми, жаждущими ей понравиться. Желая прихвастнуть, они выбалтывали ей самое сокровенное. Глупцы!
Арик на свой лад был добр к ней и разрешал оставлять у себя подарки, приносимые любовниками. Через несколько лет Лалития стала, можно сказать, богата. В конце концов Арик дал ей благословение на брак со старым купцом Кандаром. Год спустя тот умер, и Лалития возликовала. Наконец-то она могла вести жизнь, о которой мечтала всегда. Состояния Кандара хватило бы на целых две жизни, да вот беда — оно оказалось дутым. Он умер по уши в долгах, и снова Лалития вынуждена была положиться на свой ум и свои прелести.
Её второй муж оказался непокладистым и упорно не желал покидать этот мир, хотя ему было уже за семьдесят. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. От мысли отравить его Лалития отказалась — старичок был, в сущности, милый и добрый. Вместо этого она обильно приправляла его еду специями и возбуждающими желание травами, стоившими очень дорого. Когда старик наконец испустил дух, подтвердивший его смерть лекарь заметил, что никогда ещё не видел более счастливого покойника.
Лалития, став теперь по-настоящему богата, принялась транжирить своё состояние с непостижимой быстротой. Начала она с того, что вложила деньги в ряд торговых предприятий, из которых все провалились; затем приобрела землю, которая, как её уверили, должна была сильно увеличиться в цене, но вместо этого обесценилась. Однажды её портной прислал уведомление, что она ни единой тряпочки не получит, пока не оплатит все счета. И Лалития с изумлением обнаружила, что платить ей нечем.
Она обратилась к Арику и снова предложила ему свои услуги.
Теперь, в тридцать три, она имела недурной доход, красивый дом в Карлисе и любовника, такого богатого, что он мог бы, пожалуй, купить весь Кайдор, не став от этого беднее.
Откинувшись на атласную подушку, Лалития смотрела на высокого, атлетически сложенного человека, стоящего у окна.
— Я уже поблагодарила тебя за подвеску, Серый Человек? — спросила она.
— Кажется, да. И весьма красноречиво. Так почему же ты не хочешь прийти ко мне на праздник?
— Я неважно себя чувствую последние дни. Мне нужно отдохнуть.
— Мне показалось, что сейчас ты была в полном здравии, — сухо заметил мужчина.
— Это потому, что ты такой великолепный любовник. Где ты этому научился?
Он, не отвечая, посмотрел в окно. Комплименты скатывались с него, как вода с грифельной крыши.
— Ты любишь меня? — спросила она. — Хоть чуточку?
— Обожаю.
— Тогда почему ты ничего не рассказываешь о себе? Ты ходишь ко мне уже два года, а я даже твоего настоящего имени не знаю.
Он перевёл взгляд своих тёмных глаз на неё.
— Как и я твоего. Пустяки всё это. Мне нужно идти.
