Охотничий нож скользнул ей в руку, и она завопила что есть мочи. Напуганный зверь попятился. В глотке у Мириэль пересохло, сердце колотилось, но рука твёрдо держала нож. Она закричала опять и прыгнула в сторону зверя. Встревоженная её резким движением пума отступила ещё на несколько шагов. Мириэль облизнула губы. Пора бы зверю обратиться в бегство. Ей стало страшно, но она подавила страх.
«Страх — точно огонь у тебя в животе. Если ты держишь его в узде — он греет тебя и помогает выжить; если ты даёшь ему волю — он сжигает тебя».
Не отрывая ореховых глаз от тёмного взора пумы, Мириэль заметила, что зверь выглядит плачевно и на правой лапе у него зияет глубокая рана. Пума больше не может загнать быстрого оленя — она голодает и ни за что не отступит перед человеком.
Надо вспомнить, что говорил ей отец о пумах. «Голову оставь в покое — череп у них слишком толстый, и стрела его не пробьёт. Целься под переднюю ногу и вверх — в лёгкое». Но он ничего не говорил о том, как биться с таким зверем, имея при себе только нож.
Солнце вышло из-за осенних туч, блеснув на лезвии ножа. Мириэль повернула клинок, направив луч в глаза пуме. Та отдёрнула голову, зажмурив глаза от блеска, и Мириэль крикнула опять.
Но пума, вместо того чтобы убежать, внезапно прыгнула на неё.
Мириэль замерла на долю секунды — и тут же взмахнула ножом. В следующий миг чёрная арбалетная стрела вошла в шею пумы за ухом, а другая вонзилась в бок. Мириэль упала под тяжестью рухнувшего на неё зверя, успев всё же воткнуть нож ему в брюхо.
Она застыла, чувствуя зловонное дыхание на своём лице, но ни клыки, ни когти не вонзились в неё — пума, издав похожий на кашель рык, издохла. Мириэль закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выбралась из-под туши. Ноги у неё подгибались, руки дрожали, и она опустилась на землю.
Высокий человек с маленьким двойным арбалетом из чёрного металла вышел из кустов и присел рядом с ней.
— Молодец, — глубоким низким голосом произнёс он. Мириэль, взглянув в его тёмные глаза, заставила себя улыбнуться:
— Она могла бы убить меня.
— Да. Однако твой нож пробил ей сердце.
Изнеможение окутало Мириэль тёплым одеялом, и она легла на спину, дыша медленно и ровно. В былые времена она почувствовала бы опасность загодя, но она лишилась своего дара, как лишилась матери и сестры. Даниаль погибла по несчастной случайности пять лет назад, а Крилла прошлым летом вышла замуж и уехала. Отогнав от себя мысли о них, девушка приподнялась и села.
— Знаешь, — прошептала она, — я по-настоящему устала на этом последнем подъёме. Я тяжело дышала, а ноги точно свинцом налились. Но когда пума прыгнула, всю мою усталость как рукой сняло.
Отец с улыбкой кивнул ей.
— И со мной не раз происходило такое. Сила таится в сердце бойца, и оно почти никогда не подводит тебя.
Мириэль посмотрела на мёртвую пуму.
— А мне ты не велел стрелять в голову, — сказала она, указывая на торчащую за ухом стрелу.
— Я промахнулся, — хмыкнул он.
— Не слишком утешительно. Я думала, ты не знаешь промаха.
— Старею, видно. Ты не ранена?
— Кажется, нет. — Она быстро осмотрела свои руки и ноги — раны, нанесённые пумой, часто бывают ядовитыми. — Нет. Мне очень повезло.
— Что верно, то верно. Но этим везением ты обязана своему правильному поведению. Я горжусь тобой.
— Как ты здесь оказался?
— Ты нуждалась во мне, и я пришёл. — Он легко поднялся на ноги и помог встать ей. — Обдери зверя и разделай тушу. Вкуснее мяса пумы ничего нет.
— Что-то мне не хочется его есть. Я охотно забыла бы об этом происшествии.
— Зачем же забывать? Ты одержала победу, которая сделала тебя сильнее. Ну, до скорого. — Забрав стрелы, мужчина обтёр их от крови и вложил в кожаный колчан у себя на поясе.
— Ты идёшь к водопаду? — тихо спросила она.
— Да, ненадолго, — задумчиво ответил он. — По-твоему, я провожу там слишком много времени?
— Дело не во времени, — печально сказала она. — И не в трудах, которые ты тратишь на уход за её могилой. Дело в тебе самом. Вот уж пять лет, как её не стало. Пора начинать жизнь заново. Ты достоин лучшей участи.
Он кивнул, но она знала, что её слова не дошли до него. С улыбкой он положил руку ей на плечо.
— Придёт время, и ты полюбишь — вот тогда и поговорим. Не то чтобы я смотрел на тебя свысока — ты у меня умная девочка, одарённая и храбрая. Но есть вещи, которые нельзя объяснить, — всё равно что краски слепому. Любовь, как ты, надеюсь, убедишься сама, обладает великой властью. Даже смерть бессильна перед ней. Я люблю Даниаль по-прежнему. — Он привлёк девушку к себе и поцеловал в лоб. — Освежуй зверя. Увидимся вечером.
Она посмотрела ему вслед. Он шёл, высокий, грациозный и осторожный, со стянутыми в тугой хвост чёрными, тронутыми серебром волосами и арбалетом у пояса.
Скоро он исчез в сумраке леса.
