– И это не одна из твоих уловок, чтобы потом спасти меня? – Я склоняю голову набок и, прищурившись от солнца, смотрю на него. – Я не забыла про прыжки с дерева.
– Не-а, – с усмешкой говорит он.
– Ну ладно.
Я шагаю в реку и тут же резко вдыхаю от холода, но не останавливаюсь, а иду дальше, пока не оказываюсь по колено в воде. Достигнув края узкой песчаной отмели, про которую говорил Такер, я пытаюсь найти устойчивое положение на гладких речных камнях. Холодная вода врезается в мои голые ноги. Я расправляю плечи и перехватываю удочку так, как он показывал мне раньше, затем натягиваю леску и жду, пока Такер подойдет и наденет мушку.
– Это одна из моих любимых, – говорит он. – Серая утренняя поденка[34].
Его руки проворно и грациозно прикрепляют крючок с пухом, который по виду напоминает насекомое.
– Как мило, – отвечаю я, хотя совершенно не понимаю, о чем он говорит.
По-моему, приманка похожа на мотылька. Уверена, для рыбы это настоящий деликатес.
– Все готово. – Он отпускает леску. – А теперь попробуй закинуть удочку, как я тебя учил. Отведи ее назад и встряхни, чтобы просушить мушку, а затем закинь ее подальше, чуть левее от себя. Пока делаешь замах, старайся придерживать леску. Но когда мушка опустится на воду, ослабь леску, чтоб приманка словно скользила по поверхности.
– Взмахнуть, закинуть, – повторяю я.
Подняв удочку, я отвожу руку назад, а затем хлестким ударом отправляю мушку в воду.
– Будь поаккуратнее, – наставляет Такер. – Попробуй попасть вон по тому бревну, чтобы рыба подумала, что это вкусный сочный жук.
– Поняла. Думай, как рыба, – смущенно хихикая, говорю я.
И пробую снова. Взмахнуть, закинуть. Взмахнуть, закинуть. Вновь и вновь. Приманка петляет по воде. Кажется, я поняла, как рыбачить, но почему-то за десять минут ни одна рыба не взглянула на мою серую утреннюю поденку.
– Не получается у меня обмануть рыбу.
– Ты слишком натягиваешь леску, и мушка просто волочится за ней. Старайся забрасывать не так резко, это же не дворники на машине, – говорит Такер. – Тебе нужно замереть на мгновение перед тем, как забросить мушку вперед.
– Прости.
Я чувствую, как он наблюдает за мной, и, честно говоря, это мешает мне сосредоточиться.
У меня отстойно получается ловить рыбу на мушку. И это происходит не потому, что я сдерживаюсь. А потому что я просто неудачница.
– Это весело, – говорю я. – Спасибо, что привел меня сюда.
– Не за что. Это мое любимое занятие. Ты не поверишь, сколько рыбы я здесь наловил: речную, радужную, озерную форель и лосося Кларка. Хотя последние встречаются все реже, думаю, их выживает радужная форель.
– Ты отпускаешь рыбу? – спрашиваю я.
– Чаще всего да. Так они вырастают и становятся умнее. И в следующий раз для их ловли требуется больше мастерства. Я всегда отпускаю лососей Кларка. А вот радужную форель чаще забираю домой. Тогда мама устраивает рыбный день и обжаривает ее в масле с солью и перцем, а иногда и с кайенским перцем, так, что она тает во рту.
– Звучит божественно.
– Ну, может, тебе сегодня удастся что-то поймать.
– Может быть.
– У меня завтра выходной, – говорит он. – Хочешь, встретимся ранним утром и отправимся посмотреть восход солнца в лучшем месте в Титоне? Это особенный для меня день.
– Давай.
Должна признать, что Такер невероятно крутой. Он все время предлагает мне такие варианты, от которых невозможно отказаться.
– Не могу поверить, что лето скоро закончится. Я думала, что оно будет тянуться бесконечно. О, кажется, я вижу рыбу!
– Не упусти ее, – стонет Такер. – Не размахивай так сильно.
Он шагает ко мне в тот самый момент, когда я раскручиваю леску. Мушка зацепляется за его ковбойскую шляпу и срывает ее с головы. Выругавшись себе под нос, Такер пытается ухватить ее, но не успевает.
– Упс! Прости меня.
Я натягиваю леску и, подхватив шляпу, снимаю ее с крючка. А затем протягиваю ее Такеру, стараясь не рассмеяться. Он с широкой усмешкой забирает ее у меня из рук. И мы вместе начинаем хохотать.
– Думаю, мне повезло, что это оказалась шляпа, а не мое ухо, – говорит он. – Подожди секунду.
Он заходит в реку в своих болотных сапогах и встает позади меня так близко, что я чувствую, как он пахнет: солнцезащитным кремом и, по неведомой мне причине, печеньем «Орео», а еще спреем от насекомых, речной водой и почти выветрившимся ароматом дезодоранта. Я улыбаюсь, хотя неожиданно начинаю нервничать. Такер протягивает руку и пропускает прядь моих волос между пальцами.
– Рыжий ведь не твой родной цвет? – спрашивает он, и у меня внезапно перехватывает дыхание.
– Что ты имеешь в виду? – выдавливаю я.
Мама всегда учила: «Если сомневаешься, отвечай вопросом на вопрос».
Он качает головой.
– Твои брови. Они темно-золотистые.
– Теперь ты рассматриваешь мои брови?
– Я рассматриваю тебя. Почему ты всегда пытаешься скрыть, насколько красива?
Он смотрит прямо на меня, но кажется, будто видит меня такой, какая я есть. И в этот момент мне хочется сказать ему правду. Безумное желание, правда? А еще глупое. И плохое. Я пытаюсь отступить назад, но поскальзываюсь на камне и чуть не улетаю головой в реку. От падения меня спасает Такер.
