Я сжимаю лямки рюкзака в руке, а затем расправляю крылья и пытаюсь взмыть в небо. Я отталкиваюсь изо всех сил, которые набрала за месяцы тренировок. Тело поднимается на полметра над землей, и мне удается удерживать сумку.
Я взмываю чуть выше, почти достигаю верхушек деревьев. И даже различаю блеск молодой луны. Я стремлюсь навстречу ей, но рюкзак не поддается. Меня начинает пошатывать из стороны в сторону, отчего я отчаянно хлопаю крыльями и выпускаю лямки. Руки так болят, словно сейчас вырвутся из суставов. Силы заканчиваются, и я падаю вниз, врезаясь в сосну на границе двора и выкрикивая ругательства.
Джеффри стоит у кухонной раковины, когда я, исцарапанная, покрытая синяками и расстроенная до слез, протискиваюсь через заднюю дверь.
– Классный видок, – ухмыляясь, говорит он.
– Заткнись.
Он смеется.
– У меня тоже не получается.
– Не получается что?
– Поднять что-нибудь тяжелое в небо. Я тут же теряю равновесие.
Не знаю, следует ли мне чувствовать себя лучше от того, что у него тоже ничего не выходит, или хуже от того, что брат, судя по всему, за мной наблюдал.
– А ты пробовал? – спрашиваю я.
– Постоянно.
Протянув руку, он вытаскивает шишку из моих волос. В его глазах светятся забота и сочувствие. Из всех, кого я знаю, Джеффри единственный, кто действительно может понять меня. Потому что и сам столкнулся с этим. Или, по крайней мере, столкнется, когда получит свое предназначение.
– А ты… – Я замолкаю.
А затем кошусь на коридор, ведущий к маминому кабинету. Он оглядывается через плечо, после чего смотрит на меня с любопытством.
– Что?
– Может, попробуем поднять рюкзак вместе?
С минуту он обдумывает мое предложение.
– Почему бы и нет, – наконец решает он. – Давай попробуем.
На заднем дворе так темно, что видно лишь на пару метров вокруг.
– Днем было бы намного легче, – говорю я. – Кажется, я скоро возненавижу тренировки по ночам.
– А почему ты не тренируешься днем?
– Ну… потому что люди могут нас увидеть.
Он хитро улыбается.
– И что с того? – спрашивает он.
– Неужели ты не понимаешь?
– Да люди даже не поймут, что они видят. К тому же они нечасто смотрят на небо.
– Что? Это безумие, – качая головой, говорю я.
– Это правда. А если тебя и заметят, то решат, что ты просто крупная птица. Например, пеликан.
– Что-то мне не верится.
Но тут я вспоминаю, как пролетала над озером Дженни, и мое отражение действительно больше напоминало птицу.
– Поверь, в этом нет ничего страшного. Мама всегда так делает.
– Серьезно?
– Она летает почти каждое утро. С восходом солнца.
– Никогда этого не замечала.
Он пожимает плечами.
– Я рано встаю.
– Не могу поверить, что я этого не знала!
– Главное, что мы можем летать днем. Проблема решена. А теперь давай поскорее покончим с этим. У меня еще есть дела.
– Ну,
Его крылья тут же вспыхивают.
– Что это было? – выдыхает он.
– Этому трюку меня научила Анджела.
Крылья брата светло-серого цвета и на несколько оттенков темнее моих. Хотя, наверное, беспокоиться не о чем. Мама говорила, что у полукровок крылья разных оттенков серого. К тому же его перья не выглядят темными, скорее уж… грязными.
– В следующий раз предупреждай, ладно? – Джеффри складывает крылья, чтобы они не сильно мешали при ходьбе, а затем поворачивается ко мне спиной и направляется к краю лужайки, где я оставила рюкзак. С легкостью подняв его, он возвращается ко мне. Да уж, спортивная борьба явно помогла ему накачать мышцы.
– Что ж, давай сделаем это. – Он протягивает мне одну из лямок, и я сжимаю ее в руке. – На счет «три».
Я вдруг представляю себе, как мы взлетаем и бьемся головами, поэтому отступаю на шаг назад, натягивая лямку и стараясь оставить между нами как можно больше пространства.
– Один, – отсчитывает он.
– Стой, в каком направлении полетим?
– Туда. – Джеффри кивает на северную часть нашего участка, где деревья потоньше.
– Отличная идея.
– Два.
– А как высоко взлетаем?
– Это нам и предстоит выяснить, – раздраженно говорит он.
– Знаешь, сейчас ты говоришь в точности как папа. И мне это не нравится.
– Три! – вскрикивает он, а затем сгибает колени, складывает крылья и взмывает вверх.
Я старательно повторяю за ним.
Не время колебаться. Мы поднимаемся все выше и выше, стараясь одновременно взмахивать крыльями и удерживая рюкзак между нами. Он слегка покачивается, но пока нам удается его поднимать. За десять секунд мы взлетаем выше деревьев, а затем поворачиваем на север. Я смотрю на Джеффри, и он одаривает меня самоуверенной и самодовольной улыбкой, будто он с самого начала знал, что у нас все получится. Я поражена тем, как легко нам удалось это сделать. Уверена, мы смогли бы поднять что-то вдвое тяжелее. В голове тут же проносятся варианты, что бы это могло означать? Может, раз я не могу поднять Кристиана сама, то мне нужна помощь? Или это против правил?
– Джеффри, может, в этом все дело?
– Ты о чем? – рассеянно переспрашивает он, пытаясь подтянуть рюкзак повыше, чтобы поудобнее его перехватить.
– Может, это твое предназначение? Может, мы должны сделать это вместе?
