Ляля хихикает, а мне вот совсем не смешно. Мои чувства задеты, потому что Мурад, возможно, и не так безразличен мне, как она думает.
— Короче, я думаю он действительно сейчас в поисках невесты, — продолжает свою мысль она. — И это было бы просто ужасно, если бы ты была его настоящей женой. Да его за такое кастрировать мало!
— Мне все равно, пусть хоть сразу четырех жен себе ищет! — выпаливаю запальчиво, чувствуя горечь во рту. — И что ты имела в виду, говоря, что это неудивительно? Луиза умерла меньше года назад. По-твоему нормально, что он сразу ринулся на поиски новой жены?
— Он мужчина, Мира, и у него есть потребности. Тимур просто на стенку готов лезть, когда я без него уезжаю к родителям, а это максимум две недели разлуки. Думаешь, легко Мураду несколько месяцев обходиться без женщины? Тем более, что такие, как он не делают этого на стороне. Если он, конечно, не изменился с тех пор, как я его знала.
— Не изменился, такой же правильный зануда, — бурчу я, не желая даже думать о том, что ему так нужен секс, что он готов ради этого жениться на едва знакомой девушке. — Пустился на поиски, значит. Кобель!
— Мира! — смеется Лейла. — Только не говори, что ревнуешь!
— Не ревную, сдался он мне!
— Ну-ну. А вообще, Мурад — хороший вариант. Ты же любишь его семью, он обеспеченный, как ты всегда хотела, и красивый. Готовое замужество, что тебе мешает его сохранить?
— С каких пор ты стала такой циничной? — удивляюсь я. — Не собираюсь я ничего сохранять только чтобы быть удобным телом для мужика! Мой муж будет меня любить, ценить и уважать, а иначе я просто не выйду замуж и все! Мурад же… Если ему так приспичило, то пусть ищет себе жену на здоровье! Я не буду ничего предпринимать. Разведемся и будем жить каждый своей жизнью. То есть, фактически мы уже так живем, ничего даже не изменится.
— Изменится, Мира, ты забываешь, что…
В трубке вдруг слышится громкий плач моей новорожденной племянницы Эмилии, что прерывает наш разговор.
— Миля проснулась, потом договорим! — скороговоркой говорит Ляля.
— Давай, зацелуй ее от меня в обе щечки.
Я кладу трубку и валюсь плашмя на кровать, уставившись в потолок. Как бы не хотелось игнорировать и подавлять свои глупые чувства, но слезы все равно собираются в уголках глаз и текут вниз, по вискам на одеяло.
«Он всего лишь мужик, Мира! Обычный, среднестатистический, ненадежный мужик! Чего еще от него ожидать? Все они такие! Похотливое животное!»
Я даже не уверена, что он действительно ищет жену, но что-то подсказывает, что скорее всего это правда. А это значит, что он действительно едет сюда, чтобы развестись со мной.
«Это даже разводом считать нельзя, ведь брак-то ненастоящий» — пытаюсь убедить себя.
Но это почему-то не приносит облегчения. Я все равно чувствую себя преданной.
К тому времени, как Мурад приезжает домой, я настолько накрутила себя, что мне хочется плеваться огнем, чтобы сжечь его, как только он появится на пороге нашего дома.
— Здравствуй, Самира! — слишком уж радостно лыбится этот мерзавец, глядя на меня, как на давнюю подружку, а не на девушку, присутствие которой он едва мог терпеть.
Хотя, почему бы ему и не порадоваться? Он ведь, наверное, уже предвкушает как избавится от меня и женится на какой-нибудь дурочке, которая польстится на его сомнительные достоинства.
— Привет, — нехотя здороваюсь в ответ, и то лишь из-за присутствия мамы, которая хмуро смотрит на меня. — Амир спит, так что я пока займусь своими делами.
— Мира, что с тобой? — спрашивает мама. — Мурад только приехал, давай пообедаем вместе.
— Я не хочу есть, приятного аппетита! — бурчу, уходя в нашу с пельмешком спальню.
Моему малышу совсем скоро исполнится годик, так что его дневной сон становится короче, что мне сейчас совсем не на руку. Конечно, Мурад захочет его увидеть, но я не хочу, чтобы этот мерзкий кобель приближался к моему мальчику. И пофиг, как бредово это звучит, учитывая, что он его отец!
Не проходит и получаса, как придурок заявляется в нашу спальню. Спасибо хоть постучал!
— Чего тебе? — даже не скрываю своей неприязни.
— Самира, я тебя не узнаю. Какая муха тебя укусила? — спрашивает наглец, приближаясь к кроватке, а значит и ко мне, ведь я сижу в кресле рядом.
— А что тебя не устраивает?
— Твоя вернувшаяся стервозность, очевидно, — морщится Мурад, прислоняясь к бортику кроватки и глядя на сына.
Я возмущена и зла, но понимаю, что еще несколько подобных оскорблений и он позорно доведет меня до слез. Поэтому решаю не ходить вокруг да около и прояснить все между нами немедленно.
— Мурад, я знаю зачем ты приехал, — говорю решительно. — И не собираюсь притворяться, что счастлива, потому что ты не предупредил меня заранее, чтобы я смогла подготовиться.
— Так мама тебе сказала? — удивленно оборачивается он, выглядя нервным.
Мама знала? И даже словом не обмолвилась! Боже, ну почему я чувствую себя такой преданной?! Он ведь ее сын, естественно, его счастье для нее дороже.
