— Это предложение, причем очень щедрое, Самира. Я — тот, кто проигрывает в этой сделке. В конце концов, именно я — тот мужчина, унижать которого тебе доставляло такое удовольствие. Это не дает мне причин желать тебя в жены, но я всегда был добр к тебе. И хотя таким, как ты, никогда этого не понять, а мне еще жить с тобой всю жизнь, зная, что ничего хорошего, кроме привязанности к моей семье, в тебе нет, я все равно готов пойти на этот шаг. Решай теперь, чего ты хочешь от жизни.
— Явно не играть роль удобной жены! Да я даже…
Мою речь, полную возмущения и злобы прерывает пельмеш, который, проснувшись от нашего эмоционального разговора, испуганно смотрит на отца и заходится громким плачем.
— Т-с-с… Все хорошо, мой маленький, не плачь, — тут же подхватываю его на руки, бросая яростный взгляд на Мурада, который протягивает руку к спинке ребенка и резко отворачиваясь, чтобы он не трогал его.
— Самира, — недовольно рычит придурок, но я игнорирую его, направляясь с малышом к выходу.
— Сейчас Мира тебя покормит, мой сладкий! — приговариваю, качая пельмешка. — Плохой папа напугал тебя, да?
— Самира, я тебе покажу, кто тут плохой! — кричит мне вслед Мурад.
Но плевать я на него хотела. Такие мерзавцы не заслуживают хорошего отношения к себе. Пусть сам находит общий язык с сыном, который снова забыл его за два месяца разлуки.
— Ну как, поговорил с ней? — спрашивает мама тем же вечером и я, едва успевший остыть, снова начинаю злиться.
— Поговорил, — не без сарказма отвечаю матери. — И оказался облит словесными помоями.
— Что? Почему? Может ты неправильно выразил свои мысли? — озабоченно хмурится она.
— Все я понятно объяснил. Просто у кого-то слишком высокое мнение о себе.
— Может я сама…
— Нет! — обрываю ее, зная, что она предложит поговорить с Самирой за меня. — Мы сами разберемся, не вмешивайся, пожалуйста.
Она глубоко вздыхает и слегка качает головой.
— Вы меня скоро с ума сведете! Я ничего ей не скажу, но ты должен пообещать, что не будешь грубить, а то знаю я тебя. Мира — девочка чувствительная.
Я скептически хмыкаю на это утверждение. Да уж, ну просто нежный цветочек!
До сих пор злость берет, стоит только вспомнить наш разговор. Я ехал сюда с большим энтузиазмом, предвкушал нашу встречу, а в итоге меня жестко спустили с небес на землю. Да Самира словно с цепи сорвалась, повесила на меня всех собак, словно я ей не честный брак предложил, а стать моей любовницей. Высокомерная стерва!
— Я знаю, как разговаривать с женщинами, мама. Даже с такими невыносимыми, как твоя чувствительная Мира.
— Мне кажется, в последние дни ее что-то беспокоило, может она просто была не в настроении и сорвалась на тебе, — пытается оправдать ее мама.
Я уже и не пытаюсь с ней спорить. Все равно она всегда считает, что эта пигалица права, а я виноват просто потому, что я мужчина. Меня это даже больше не задевает. Допив чай, ухожу в гостиную, где сидит моя головная боль, улыбаясь чему-то в своем телефоне.
Черт побери, ну почему она так на меня действует!?
Я ведь раньше не замечал ее красоту, не замирал, как полоумный, тупо пялясь на нее и не был готов забыть все ее едкие слова, потому что мне тогда не туманило мозг желание просто подойти к ней и прикоснуться.
— Я не экспонат в музее, чтобы на меня пялиться или пытаешься убить взглядом? — с сарказмом спрашивает нахалка, не поднимая на меня взгляд и продолжая смотреть в телефон.
Я не хочу отвечать на эти колкости. Уже знаю, к чему это приводит. Поэтому решаю сменить тактику и смутить ее. Пусть знает, что у меня есть козыри в рукаве и, чтобы заставить ее замолкнуть мне необязательно быть грубым и прибегать к оскорблениям. Достаточно того, что Самира настолько довела меня днем, что я вообще перестал фильтровать свою речь и сказал много того, за что испытываю чувство вины. Она, конечно, не права, но зачем я опустился до ее уровня? Самира будит худшее во мне и я просто идиот, если даже это не останавливает меня от желания сделать ее своей.
— Просто приглядываюсь к тебе, ведь раньше я не замечал, что даже в этих своих балахонах ты умудряешься оставаться такой красивой.
Ее пораженный взгляд и краснеющие щеки становятся моей наградой. Я не могу сдержать ухмылку, когда она возмущенно вздыхает, явно не в силах подобрать ответ.
— Серьезно, Мурад? И это твои методы подката? — наконец, находит слова язва.
— Зачем мне подкатывать к собственной жене? — подходя к ней, сажусь рядом на диван, забрасывая руку на спинку так, что при желании с легкостью смогу обнять ее за плечи, хоть и не делаю этого. — Ты и так на крючке.
— В какие игры ты играешь? — прищурившись, спрашивает девушка, отодвигаясь от меня. — Слушай, я говорила совершенно серьезно, когда…
— Я тоже был серьезен, Самира. У меня нет возможности брать длинные выходные, так что обратно нужно лететь уже через два дня. Мама и Амир летят со мной, она уже согласилась переехать, раз уж я решил забрать своего сына с собой. Что же касается тебя, то решай. Если не едешь с нами, можешь возвращаться к своему отцу. Я приеду и при свидетелях дам тебе развод.
