Нежеланные часы (ЛП) полностью

— И знаешь, что? — Я вздыхаю, откидываюсь на спинку стула, закидываю руки за голову и сжимаю ладони. — Это было действительно хорошо.

Если я и удивила его своей откровенностью, он этого не показывает. Его лицо – бесстрастная маска.

— Вайолет, как твоя фамилия?

— Моя фамилия? — Случайный вопрос застал меня врасплох.

Его ответ – смех, такой глубокий и веселый, что у меня по спине пробегают мурашки.

— Если мы собираемся стать друзьями, не думаешь, что мне следует знать твою фамилию?

— ДеЛюка.

— ДеЛюка? ДеЛюка, — щурится он на меня. — Ты уверена?

— Э-э, да?

— Подожди. Она итальянская?

Я киваю.

— Потому что ты не похожа на итальянку. Ты такая бледная.

Еще один смешок вырывается из меня, и мне приходится опустить голову на стол, чтобы остановить звуки, исходящие из моего рта. Я даже смотреть на него не могу, а если и посмотрю, то буду смеяться еще сильнее.

— Над чем ты смеешься?

— Боже. Ты. — Слезы текут из глаз, и я вытираю их. — Только ты можешь так честно назвать кого-то бледным, и заставить это звучать как оскорбление.

— Ты смеешься надо мной, Вайолет ДеЛюка?

— Это называется дразнить, Иезекииль Дэниелс. — Я останавливаюсь, склонив голову набок, чтобы изучить его. — Иеремия, Иезекииль, Даниил, Осия… (имеются в виду книги Ветхого Завета — плач Иеремии, Книга пророка Иезекииля, Книга пророка Даниила, Книга пророка Осия).

Он смотрит на меня, не двигаясь.

— Да, я понял, Иезекииль и Даниил, книги Библии.

— Твои родители религиозны?

— Нет. — Он поправляет свою черную бейсболку Айовы. — Ну, я думаю, они были такими до того, как у них появился я, но не сейчас.

— А ты?

— Нет. Это всего лишь дурацкая кармическая шутка. Мои родители, должно быть, с самого начала знали, что я буду грешником, вот почему они назвали меня в честь пророка из Библии. Господь знает, что я не святой.

Его большое тело расслабляется, опускается в кресло, ссутулившись, все еще глядя на меня своими мрачными серыми глазами. Они неутомимы и так несчастны.

Он меняет тему.

— Ты готова к сбору средств на следующей неделе?

 Случайное упоминание об этом заставляет мой живот сжаться. Чтобы успокоиться, я достаю из рюкзака бутылку с водой, откручиваю крышку и делаю глоток.

— Понятия не имею. Ты будешь хорошо со мной обращаться на людях?

Я позволяю неловкому молчанию между нами вырасти, прежде чем прочистить горло. Поднять мой подбородок.

— Зик. Я-я хочу извинений, прежде чем соглашусь пойти куда-нибудь с тобой.

Он хмурится.

— Вайолет…

— Ты у меня в долгу.

Сняв бейсболку, он кладет ее на стол перед собой и проводит пальцами по темным волосам. Черные брови над платиновыми глазами сосредоточенно сужаются.

— Это было дерьмово. Я понял, как только, блядь, позволил тебе уйти. Очевидно, я не могу терпеть девушек в своем доме, не ведя себя как придурок. Извини.

Я тянусь через стол и похлопываю его по руке.

— Ну вот, неужели это было так трудно?

— Да, — ворчит он.

— Держу пари, тебе стало легче, не так ли?

Он отказывается отвечать, вместо этого надевает кепку. Сжимает козырек и сутулится в кресле.

— Итак, этот сбор средств, есть что-то, что мне нужно знать?

— Например?

— Ну, не знаю... мы там с кем-нибудь встречаемся? Кто-нибудь из твоих друзей идет?

— Моих друзей не затащишь туда и под страхом смерти.

Я смеюсь.

— О, я уверена, что это не так.

Не могут же они все быть твердолобыми ослами, как он.

— Наверное, ты права, — раздраженно соглашается он. — Мой сосед по комнате превратился в гребаного слабака с тех пор, как начал встречаться со своей девушкой. Он бы точно пошел.

Я улыбаюсь.

— Значит, будем только мы?

Зик хмурится.

— Нет. Мой тренер по борьбе будет там со своей женой, и, возможно, еще несколько человек по программе. Очевидно, тренер любит такое дерьмо, кто знает?

— Почему... — мне приходится прочистить горло, заикание прямо на кончике языка. — Почему он заставляет тебя идти?

Должно быть что-то, о чем он мне не говорит.

— Потому что он козел.

Еще один смешок грозит вырваться наружу, и он бросает на меня взгляд.

— У кого-то сегодня смешливое настроение.

— Мне жаль.

Его глаза сверлят меня, губы подергиваются.

— А мне нет.

Глава 8.

«Я уже видела этот член лично и не была впечатлен, так какого черта он посылает мне его фотографию? Я ненавижу повторы»

Зик

Впервые за несколько недель я не тащу Кайла в детский парк. Вместо этого я тащу его на другой конец города, где есть скейт-парк, бейсбольная и баскетбольная площадки.

— Эй, малыш. Ты хорошо играешь в баскетбол? — Я вижу баскетбольный мяч на середине старого огороженного двора.

Это место не особо поддерживают в порядке; неплохо было бы заново постелить асфальт, и сорняки растут как дикая трава между трещинами. Линии границы двора нуждаются в свежей краске, не говоря уже об ограде, которая видела лучшие дни.

Тем не менее, он пуст, и, к счастью, старый, выцветший баскетбольный мяч оставлен в одном из четырех углов.