Нежеланные часы (ЛП) полностью

Голос моей соседки Мелинды где-то позади меня:

— Вайолет, пожалуйста, прекрати целоваться с этим взбешенным здоровяком. Мы же договорились держаться вместе, помнишь?

Я помню. Мы так договорились.

Зик отстраняется первым, ошеломленный, все еще держа меня за подбородок. Рот все еще в дюйме от моих губ.

Он крадет еще один поцелуй.

— Вау. Боже, видели бы вы свои лица. Вы оба выглядите чертовски опьянёнными. Взрывоопасными.

Зик отпускает меня, руки скользят по моим рукам.

— Ты только что назвала меня взбешенным здоровяком?

— Э-э, да, — кричит моя остроумная соседка по комнате, перекрикивая шум. — Ты в шаге от того, чтобы быть смазанным маслом и оказаться на первой странице календаря. Чувак, откажись от стероидов.

Она хватает меня за руку и тянет.

Я ловлю зубастую ухмылку Зика, и мое сердце замирает на три удара.

Он целует меня в губы.

— Я буду там с огромным стояком, если понадоблюсь, Пикс.

Зик неторопливо уходит, оставив меня стоять на месте и смотреть ему вслед.

— Могу поклясться, как и все парни, которые приходят сюда, — язвительно замечает Мелинда, беря мою бесполезную руку в свою, и, никогда бы не взглянув на него раньше, она ещё раз бросает беглый взгляд на Зика Дэниелса. — В каком темном углу ты его нашла?

Я поднимаю два пальца, провожу ими по губам и улыбаюсь ему. Вздыхаю.

— В библиотеке.

Зик

Как и обещал, остаток вечера я наблюдаю за Вайолет издали. Вроде как преследователь, но это совсем не то же самое, если она знает, что я это делаю, верно?

Все, что я делаю всю ночь — это стою на страже, пока она танцует, всегда с ледяной водой в руке, всегда с двумя другими девушками. Мелинда и... как, она сказала, звали другую? Венди. Ванда? Что-то такое, черт, не помню.

Блондинка, Мелинда, продолжает бегать к бару, наклоняясь для быстрых поцелуев от бармена. Он латиноамериканец, с улыбкой, которую я вижу отсюда. Время от времени он подходит и целует соседку по комнате, часто вытирая стакан или смешивая напиток, в тоже время.

Я остаюсь со своими друзьями, никогда не покидая пределов моей группы, бросая на нее тайные взгляды каждые несколько минут. Она не покидает моего поля зрения, и я повторяю себе снова и снова, что это для ее же блага; я присматриваю за ней, а не потакаю себе.

Рекс Гандерсон как раз ставит очередной кувшин пива на высокий столик, когда я наблюдаю, как Вайолет в ее сексуальном голубом платье идет в уборную, смотрю на ее бледные ноги, ее каблуки стучат по короткому узкому коридору в задней части бара.

Я расслабляюсь, когда она открывает дверь в уборную, исчезая внутри, но напрягаюсь, когда вижу, как какой-то высокий опрятный чувак вальсирует к туалетам. Подходит к стене. Прислоняется к черным крашеным кирпичам, как будто ждет кого-то.

Вайолет?

Черт, нет. Блядь.

— Эй, Дэниелс, как звали ту цыпочку, которую ты…

Я поднимаю руку, чтобы он замолчал.

— Нет, — отрезал я.

Он выглядит смущенным.

— Быстрый вопрос, я пытаюсь выиграть пари. Как звали ту девушку, которую ты…

— Тсс! — Иисус Христос. — Заткнись на секунду, Гандерсон.

Я как завороженный смотрю, как этот парень вытаскивает из кармана телефон и смотрит на экран. Кладет обратно в карман.

Дверь женского туалета открывается, и появляется Вайолет, поправляя подол своего красивого платья. Она видит его, вздрагивает, лицо дружелюбное — она не знает, что он стоял там и ждал ее. В коридоре достаточно света, чтобы я мог видеть, как шевелятся ее губы, произнося слова:

— Прошу прощения.

Она пытается обойти его.

Он ей не позволяет.

Этот тупой ублюдок.

Я выпрямляюсь и со стуком ставлю стакан на стол.

Руки опускаются по бокам.

Пальцы сгибаются в кулаки.

— Дэниелс, мужик, как зовут…, — снова пытается заговорить Гандерсон. Оз хватает его за руку, оттаскивает назад, создавая больше места; когда мои друзья расступаются, это дает мне лучший обзор на Вайолет и опрятного у*бка.

Он снова преграждает ей путь к отступлению, упершись рукой в стену рядом с ее головой. Опустив глаза, я вижу, как ее тонкие пальцы нервно сжимаются.

Если он полностью загонит ее в угол? С меня более чем достаточно.

Он покойник.

Я направляюсь в сторону туалетов, не сводя глаз с одного человека.

Вайолет.

Мне требуется тридцать длинных шагов, чтобы добраться до нее.

Пятнадцать долгих секунд, чтобы протолкаться через этот безумно переполненный бар.

Я считал.

Я не стесняюсь в выражениях, когда наконец оказываюсь перед ними. Узкие плечи Вайолет расслабляются при виде меня, и, клянусь, я становлюсь выше на несколько дюймов.

Расправляю плечи.

— Этот парень беспокоит тебя, Вайолет? — Я смотрю ей прямо в глаза, не удостоив придурка ни единым взглядом.

— Я-я думаю, все уладила, Зик. Я-я в п-порядке.

Она поднимает дрожащую руку, проводя ею по волосам, но не может скрыть тот факт, что ее заикание вернулось, и это плохо.

Моя защита повышается.

Все не в порядке, так почему она стоит там и говорит, что это так?

— Да. — Парень, загнавший ее в угол, улыбается, его чересчур белые зубы светятся в свете ламп. — Она все уладила, брат. Все нормально.

Я хочу дернуть мудака за воротник его розовой рубашки-поло и ударить по высокомерному гребаному лицу.