Нежеланные часы полностью

Глядя на него, можно понять, что он нехороший.

— Ну? — спрашивает он, придвигая ко мне бумагу. — Она свободна?

Я поднимаю взгляд и смотрю в глаза дьяволу.

— Нет. Не свободна.

Глава 1.

«Не смотри ему в глаза; это как смотреть на солнце, но вместо того, чтобы сжечь сетчатку, это заставляет тебя хотеть переспать с ним»

Зик

— Вы меня слушаете, Мистер Дэниелс?

Я резко поворачиваю голову на звук голоса тренера, уже раздраженного до предела, потому что он решил потратить мое время впустую. Его кабинет был небольшим, собственно, как и он сам; не помогало ситуации и то, что стены кабинета, которые были выполнены из шлакоблоков выцвели с течением времени до серо-голубого, придавая его коже жутковатую бледность.

Вены на шее тренера вздуваются, когда он пытается взять под контроль импровизированную встречу, на которую меня вызвал. Я не в настроении слушать.

Я держу свой чертов рот на замке, мне нечего добавить и вместо этого коротко киваю.

— Я спросил, ты слушаешь меня, сынок?

Я хочу напомнить ему, что я ему не сын, даже близко не сын. Даже мой собственный отец не называет меня сыном.

Не то, чтобы я этого хотел.

Челюсти сжаты, зубы стиснуты.

— Да, сэр.

— Я не знаю, почему ты злишься на весь мир, и не собираюсь притворяться, что мне есть дело до того, что происходит, когда ты уходишь отсюда, но будь я проклят, если буду стоять и смотреть, как один из моих парней самоуничтожается в моем спортзале. — Его обветренная кожа растягивается вместе с угрюмой линией рта.

Он продолжает:

— Думаешь, ты первый придурок, который прошел через эту программу, думая, что его дерьмо не воняет? Это не так, но ты первый придурок с таким отношением, на которое я не могу закрыть глаза. Ты также в одной саркастической остроте от того, чтобы получить удар кулаком по твоему хорошенькому лицу. Даже твои товарищи по команде тебя не любят. Я не могу допустить разногласий в своей команде.

Моя челюсть болит, когда я сжимаю ее, но не могу ничего сказать в свою защиту, поэтому держу рот на замке.

Он раздражается.

— Что нужно, чтобы до вас дошло, Мистер Дэниелс?

Ничего. У тебя нет ничего, что помогло бы достучаться до меня, старик.

Он откидывается на спинку старого деревянного стула и изучает меня, сцепив пальцы домиком. Балансируя на ножках, тренер постукивает кончиками пальцев по подбородку.

У меня на языке вертится сказать ему, что если он хочет достучаться до меня, то, во-первых, должен перестать называть меня Мистером Дэниелсом. Во-вторых, он может прекратить нести чушь и рассказать мне в конце концов, почему он притащил меня в свой кабинет после тренировки.

После долгого молчания он наклоняется вперед, пружины на его стуле издают громкий металлический скрежет, его руки опускаются на стол. Ладони скользят по пачке бумаги, и он срывает одну сверху.

— Вот что мы сделаем, — он пододвигает ко мне бумагу. — Директор программы наставничества «Старшие братья» должен мне одолжение. У тебя есть опыт общения с детьми, Дэниелс?

Я качаю головой.

— Нет.

— Ты знаешь, что такое "Старшие братья"?

— Нет, но я уверен, что вы собираетесь просветить меня, — возражаю я, не в силах остановиться.

Скрестив руки на груди, я принимаю оборонительную позу, которую большинство людей находят пугающей.

Только не тренер.

— Позвольте мне просветить вас, мистер Дэниелс. Это программа предназначена для того, чтобы поставить подростка в пару со старшим добровольцем, таким как вы, который выступает в качестве наставника. Проводит время с ребенком. Показывает ему, что он не одинок. Кто-то надежный, кто помогает решать проблемы. Как правило, это хорошие дети из семей с одним родителем, но не всегда. Иногда детей оставляют одних, бездельники отцы и все такое. Иногда их родителям просто наплевать, и они сами о себе заботятся. Знаешь, что это такое, сынок?

Да.

— Нет.

Садист продолжает бубнить, тасуя стопку на столе.

— Я думаю, что в процессе собеседования ты потерпишь неудачу, поэтому мы прорвемся через бюрократию и потянем за ниточки. Знаешь почему? Потому что у тебя есть потенциал к успеху, и ты злишься, будучи черствым маленьким засранцем.

Его кресло замирает в клетке офиса.

— Может быть, для разнообразия, тебе нужно позаботиться о ком-то ещё, кроме себя. Может, тебе нужно встретить ребенка, чья жизнь дерьмовее твоей. Твоя вечеринка жалости закончилась.

— У меня нет времени на волонтерство, тренер.

Тренер ухмыляется мне из-за стола, свет отражается от оправы его очков.

— Чертовски плохо, не правда ли? Ты либо работаешь волонтером, либо выбываешь из команды. Мне не нужен в команде парень, который словно пороховая бочка. Поверь мне, мы найдем способ жить без тебя.

Он ждет моего ответа и, когда я не отвечаю сразу, давит.

— Думаешь, справишься? Скажи: Да, Тренер.

Я односложно киваю.

— Да, Тренер.