Нежеланные часы полностью

Вайолет меня даже не знает. Сомневаюсь, что я ей вообще нравлюсь, никто меня не любит. Я не слишком приятный и не идиот, я знаю, что обо мне говорят за моей спиной и как девушки смотрят на меня. Они будут трахать меня из-за моего тела и потому, что я борец за Айову, но на этом желание заканчивается.

Мои друзья мирились с моим дерьмом, потому что должны – я владелец дома, в котором они живут, и я в их команде по борьбе. Они застряли со мной, пока мы не выпустимся или меня не вышвырнут из команды из-за моего дерьмового отношения.

Я думаю, хреново быть на их месте.

Распахнутый доверчивый взгляд Вайолет встречается с моим, пока я присматриваюсь к ней, все еще держа молоко. Черные леггинсы облегают стройные бедра. Ее черная футболка с длинными рукавами обтягивает ее маленькую грудь. Я вижу очертания бюстгальтера под тонкой тканью, но продолжаю путешествовать вверх по ее телу. Ее длинная стройная шея украшена красными пятнами.

Ее светлые волосы в диком, сексуальном беспорядке.

Сейчас она не ненавидит меня, я вижу это по ее глазам.

Я доверяю тебе.

Я откручиваю крышку с молока и наливаю полную кружку, бормоча «блядь», когда что-то выливается за края.

Ее смех сладок.

— Хочешь помогу?

— Я разберусь. Ты отдыхай.

Что. Блядь. Я. Говорю.

Машинально я ставлю кружку в микроволновку и дважды нажимаю кнопку таймера. Мы стоим в неловком молчании сто двадцать секунд, отсчет на часах длится целую вечность.

Еще тридцать секунд.

Двадцать.

Восемнадцать.

— Спасибо за горячий шоколад, — говорит Вайолет, когда микроволновка пищит, и я открываю дверь. Вынимаю кружку, ставлю ее на стойку и открываю крышку полосатой банки.

Я засовываю в нее ложку и добавляю три порции, надеясь, что ей понравится шоколадное дерьмо. Размешиваю его быстрым движением, бросаю горсть зефира и передаю ей.

— Спасибо, — снова говорит она, отхлебывая белую пену. — Ммм, это восхитительно.

Я смотрю, как она высовывает язык и слизывает растаявший шоколад с края чашки, потом с растаявшей зефирки. Слежу, не прилипнет ли что-нибудь к ее верхней губе, отчаянно желая увидеть, как снова высунется розовый язык.

Отчаянно?

Черт, мне нужно потрахаться. Или, по крайней мере, получить минет.

Я определенно буду дрочить позже.

— Не возражаешь, если я выпью пива? — Спрашиваю я, возвращаясь к холодильнику, рука останавливается на полпути к янтарному элю. — О, черт, точно, мне, наверное, не стоит пить пиво, потому что у меня дома ребенок, да?

— Наверное, это не очень хорошая идея.

Вместо этого я поворачиваю крышку бутылки с водой, прислоняясь бедром к кухонному столу, когда она садится за стол.

— Итак, — начинаю я. — Почему ты все время делаешь всякое дерьмо для маленьких детей?

Ее светло-коричневые брови взлетают вверх.

— Что ты имеешь в виду?

Циничная часть меня, та, что появляется чаще всего, смеется.

— Брось, Вайолет, всякое дерьмо, что ты вечно делаешь для маленьких детей? Знаешь, нянчиться с ними, водить их в парки и быть такой терпеливой. Твое детство было похоже на чертову Семейку Брэди (комедийный фильм, киноверсия одноименного популярного телесериала. Излучающая позитив семейка Брэди – три сестрички, трое братьев, папа Майки, мама Кэрол и домработница Элис – обычные обыватели из Небраски. Их жизнь предсказуема и проста: ранний завтрак, перепалки у ванной комнаты, работа, учеба и неотложные дела. У каждого из Брэди свои важные и неразрешимые проблемы, однако вместе герои фильма – идеальная команда. Предмет гордости семейства – симпатичный домик с маленькой лужайкой, где все счастливы), так что, ты хочешь, чтобы все было волшебным, и единороги постоянно срали радужной пылью? Держу пари, Зубная Фея приходила к тебе домой, и все это выдуманное дерьмо. — Я делаю паузу, чтобы глотнуть воды. — Твои родители целовали твою белокурую попку, когда ты росла? Держу пари, у тебя никогда не было проблем.

Она растягивает тишину, позволяя ей стать тяжелой в моей крошечной зеленой кухне, выражение лица меняется от застенчивого и восхищенного до задумчивого и размышляющего.

— Нет, на самом деле ничего подобного.

— Да, конечно, — фыркаю я.

— Они ушли.

— Ушли? Что ты имеешь в виду под ушли? Как в отпуск? — Это разумный вопрос – где твои родители: ушли.

Вайолет бросает на меня странный взгляд.

— Нет. Ушли. — Ее голос тих, черты лица бесстрастны. — Они мертвы. Они умерли.

Ну…

Дерьмо.

— Когда?

— Очень давно. Я была маленькой. Мне было четыре года.

Теперь ореол белокурых волос внезапно делает ее невероятно уязвимой, когда я знаю еще одну личную вещь о ней, что-то, что я не обязательно хотел знать, но…