— Охренеть, как хорошо... о боже, черт. — Я изрыгаю поток проклятий, когда она медленно вращает бедрами, используя изголовье для опоры.
— О боже, твой член чувствуется так хорошо. — Вайолет стонет, покачивая бедрами на мне.
— Господи, это так сексуально. — Я слегка шлепаю ее по заднице. Потянувшись ртом, чтобы засосать один из ее сосков себе в рот.
— Я кончу, если ты это сделаешь, — предупреждает она меня, выгибая спину и садясь. Отпустив стену и откинувшись назад, она раскачивается и раскачивается, пока мой член, блядь, не начинает пульсировать, жестко.
На другом конце комнаты кто-то стучит в стену, три предупреждающих удара.
Вайолет замолкает, закусив губу.
Все еще держа ее за бедра, я толкаю и тяну ее вдоль своего члена, давая и принимая, вколачиваясь в ее киску.
— Ммм, о... э... я пытаюсь быть тихой, но я не могу... — она скулит.
Вайолет любит поговорить.
Грязная маленькая говорунья.
— Трахни меня, О боже Зик…
Я дергаю бедрами.
— О! Ооо... Да ... я умираю, клянусь.…
— Вот так, Вайолет, трахни меня, трахни. Хочешь, чтобы тебя отшлепали?
Ее голова откидывается назад, и она задыхается, когда я снова шлепаю ее по заднице.
— Да, отшлепай меня.
Громкий стук прерывает её.
— НЕТ! ЗАТКНИСЬ НАХ*Й! Некоторые из нас пытаются уснуть! — Опять стук и крики Оза из-за стены. — Никто никого не шлепает! ИДИ НАХ*Й СПАТЬ!
Смех закипает, наполняя меня изнутри, начиная с моего пресса, поднимаясь и выходя изо рта. Я смеюсь, пока она насаживается на меня. Я не могу остановить это.
Вайолет останавливается и смотрит на меня сверху вниз.
— Почему ты остановилась? — Я тяну ее за бедра, ненасытно дергая. Я жадно рванулся вперед. Я ненасытный. — Продолжай.
— О боже, Зик, ты смеешься. — Она наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы. — Это было так сексуально. Ты такой сексуальный.
Мой рот сжимается, и я убираю волосы с ее лица, чтобы посмотреть в ее красивые глаза. Рот. Губы. Нос. Подбородок.
— Ты чертовски сексуальна. — Целую. — И очень красивая.
— Я люблю это тело, так сильно... — ее руки гладят мою грудь. Щиплют меня за соски. — Я могла бы остаться здесь на всю ночь.
— Давай устроим праздник секса на все выходные.
Предательский признак того, что ее киска напряглась, заставляет мои глаза закатиться к затылку. Она сжимает мой член.
— О боже, Зик, я сейчас кончу, я... я... я...
Голова Вайолет откидывается назад, рот открывается, когда мы собираемся вместе кончить — и я кончаю, жестко.
Стону.
Я стону так громко, что Оз начинается стучать в стену, громко стучать.
Но от этого звука я только кончаю сильнее.
Глава 13.
«Что говорят после отличного траха? Спасибо за то, что была отличным репетитором. Давай трахнемся еще раз?»
— Кайл, у тебя отличные кроссовки.
Сегодня четверг, и мы идем в городской детский музей, Зик, Саммер, Кайл и я, — поскольку погода слишком холодная для парка. Дети прогуливаются, когда я замечаю новые кроссовки Кайла. Я имею в виду, парень не мог сделать это более очевидным, дрыгая каблуками каждые десять футов, шумно топая вокруг, наклоняясь, чтобы завязать их возле каждой скамейки.
Он останавливается, чтобы завязать их в третий раз с тех пор, как мы здесь.
— Зик достал их для меня. Я выиграл пари.
— Ты выиграл пари? — Повернувшись к нему, я спрашиваю: — Боже милостивый, что за пари ты заключаешь с одиннадцатилетним мальчиком, который требует, чтобы ты купил ему новые кросовки?
— Обычное пари. — Он пожимает плечами.
— Я обыграл его в баскетбол, — хвастается Кайл, забегая вперед, чтобы покрасоваться, подпрыгивая в воздухе и закидывая невидимый баскетбольный мяч. Его новые темно-синие с серым кроссовки высокого класса и последней модели.
— Обычное пари? — Я скептически поворачиваюсь к Зику. — Вот как?
Я останавливаюсь и нетерпеливо постукиваю носком коричневого ботинка по мраморному полу.
— А что такого? — спрашивает Зик, когда дети оказываются вне пределов слышимости, изучая демонстрацию погодных условий. Я вижу, как Саммер нажимает на рычаг, как мерцает витрина перед ними, как молния освещает выставку. — Ему нужны были новые кроссовки.
— Дело в том, Зик, что эти кроссовки очень дорогие. Что, если он бы проиграл?
— Ты такая чертовски милая, — Зик смеется, фыркая носом. Он хватает меня за руку и тянет за собой. — Он бы не проиграл.
Я хмурю брови.
— Что значит, он бы не проиграл?
— Именно то, что я и говорю. Он бы не проиграл пари. Ребенку нужны были новые кроссовки, его мама не может себе этого позволить, он выиграл пари, и точка.
Когда он слегка сжимает мои руки, я дергаю его руку, останавливая нас обоих.
— Зик Дэниелс. Ты большой добряк.
Он смеется, красивые губы улыбаются, нежно увлекая меня за собой.
— Неважно, Пикси, продолжай идти.
Но я так легко не сдамся.
