— Все идеально, — тихо отвечаю я. И это правда. Наш брак был крепким и раньше, но стал еще лучше, когда мы осознанно начали работать над прошлым, разбираться с собственными тараканами. Я не думал, что между нами может быть еще больше близости, но как-то так вышло. Никогда не чувствовал себя ближе к ней.
— А где бабушка?! — раздается голос Лекса. — Мне нужно обсудить с ней Lex-board!
Я напрягаюсь и бросаю на него убийственный взгляд.
— Думаю, мы уже это обсуждали, Лексингтон. Мы не называем эту херню Lex-board. Это, блять, стыдоба.
Арес ухмыляется.
— Честно говоря, он сам ходячий стыд, так что название вполне уместное.
Лука закатывает глаза — привычка, которую он перенял у своей жены.
— Говорит тот, кто пошел на национальное телевидение, чтобы на всю страну прокричать о своей одержимости собственной женой.
Арес замирает, а Вэл толкает Луку в бок.
— Напомнить тебе, кто ввел правило «никаких служебных романов» в компании, стоило мне только собраться на свидание, а потом сам же его отменил, когда женился на мне через пару недель?
Арес поднимает руку, и Вэл тут же хлопает по его ладони, бросая ему заговорщический взгляд. Тем временем Рейвен лишь качает головой, развлекаемая разговором с Сиеррой о каком-то любовном романе, который они читают вместе. Похоже, они уже втянули в это обсуждение и мою жену. Насколько я понял, они всерьез планируют похитить какого-то несчастного писателя, чтобы достать себе ранние экземпляры новой книги. Или что-то в этом духе. В общем, разговор, который мне явно лучше проигнорировать.
Единственный, кто сидит за столом в полной тишине — Зейн. Но это неудивительно. Грандиозная свадьба Селесты не сходит с первых полос всех возможных журналов. Мы держим новости подальше от принадлежащих Виндзорам медиа, но остается еще целая половина прессы, которая не упускает случая разнести это по миру.
Телефон в кармане вибрирует. Я тут же хватаю его, увидев на экране имя Сайласа. Холод пробегает по позвоночнику, пока я разблокирую экран.
Я в недоумении смотрю на телефон. Все эти годы я был уверен, что они спешно возвращались домой, пропустили важные проверки — из-за меня. А оказалось, что этот рейс был запланирован за несколько недель до их вылета.
Это ничего не меняет. И все же… тень вины, которую я таскал за собой столько лет, ослабевает. Внутри становится легче, чем когда-либо. Я не могу не вернуться мыслями к тому сну. Это всего лишь игра моего сознания? Или я так крепко держался за свою вину, что мама не могла до меня достучаться, как бы ни пыталась? Я не суеверный, но то, как ее аромат на мгновение наполнил гостиную, казалось… чем-то мистическим.
— Дети! — раздается голос бабушки.
Она вбегает в комнату, опаздывая. Бабушка никогда не опаздывает. Что-то происходит. Я хмурюсь, наблюдая, как она хватает бокал вина и ложку.
— Дети! — повторяет она, постукивая ложкой по стеклу, пока за столом не воцаряется тишина.
— Я понимаю, что это не наша официальная гостиная, и вы знаете, что я предпочитаю семейные ужины без драмы. Но у меня есть объявление, которое не терпит отлагательств.
Ее взгляд скользит по столу и останавливается на Зейне. Черт.
— Зейн, — говорит она.
Он напрягается, в глазах вспыхивает ярость.
— Дион уже какое-то время женат и счастлив в браке. Пора и тебе последовать примеру Ареса, Луки и Диона.
Зейн качает головой, осушает бокал и с грохотом ставит его на стол.
— Серьезно, бабушка? Мне плевать, на ком ты хочешь меня женить. Делай, что хочешь.
Она резко кивает.
— Отлично. Через три недели ты женишься на Селесте Харрисон.
Мы все застываем, пораженные. Неужели я правильно услышал? Сиерра шепчет что-то Рейвен, и та медленно кивает, в ее взгляде читается растерянность.
— Последний раз, когда я проверял, Селеста была помолвлена с другим человеком, — осторожно замечаю я.
Зейн резко встает.
— Я не буду на ней жениться, — говорит он, потрясенный. — Кто угодно, только не она.
Бабушка скрещивает руки, ее взгляд становится хищным, расчетливым.
— Когда-то ты умолял жениться на ней, не так ли? — спрашивает она. — Значит, ты на ней женишься. Ее семья — владельцы одних из лучших отелей в мире. Мы не можем позволить им объединиться с Эмерсонами.
Зейн отступает, в глазах мелькает что-то дикое. Разворачивается и выходит из комнаты. Лексингтон и Сиерра бросаются за ним, а мы остаемся сидеть в тишине.
Те из нас, кто уже женат, понимают друг друга без слов. Мы можем не всегда соглашаться с методами бабушки, но она всегда знает, что делает. Каждое ее движение — тщательно выверенный ход. Даже когда кажется, что она ослабляет хватку, это лишь иллюзия. Она заставляет нас думать, будто выбор за нами, но все это время она просто направляет нас в нужную сторону.
