Зейн держит Селесту в объятиях, но ее улыбка напряженная, тело скованное. Он кивает мне, и впервые на его лице нет маски. Они оба делают вид, что у них все хорошо, но это далеко не так. Я верю в бабушку, но не уверен, что их стоит насильно сводить. Селеста выглядит раскаявшейся, а Зейн — куда более мстительным, чем я мог представить. Он намерен уничтожить ее, и не осознает, что, делая это, разрушает последние уцелевшие части себя.
Фэй касается клавиш, начинает играть первые ноты, и все вокруг растворяется, остается только музыка и моя жена. Мои пальцы дрожат мгновение, прежде чем я присоединяюсь к ней, исполняя дуэт, который мы оттачивали неделями.
Оказывается, наша семья и весь круг заплатили безумные деньги, чтобы увидеть, как я играю, и все они идут в фонд Staccato. Фэй воплощает мечты обеих наших матерей в жизнь, и делает это так же естественно, как дышать.
Я смотрю на нее, пока мы играем, в идеальном тандеме. Жена, которой я никогда не хотел, но без которой теперь не могу представить свою жизнь. Ее разбитые части идеально совпали с моими, став фундаментом, на котором мы строим свое будущее. С каждым новым кирпичом мы поднимаем друг друга все выше. Я не знаю, куда нас приведет эта жизнь, но догадываюсь, что впереди будет череда гребаных перелетов и прекрасных мелодий.
И я не променял бы это ни на что.
