Ее слова вонзаются в меня, словно лезвие, и я невольно отступаю на шаг, пытаясь осознать сказанное. Считываю между строк, выстраивая картину, которую прежде не замечала. Она скрывала правду, потому что для нее было важнее сохранить привычный уровень жизни, чем мое благополучие. В конце концов, отец не трогал ее до недавнего времени. Она имела все — за мой счет. Я всегда видела в ней свою младшую сестренку, любимую и дорогую. А кем была для нее я?
— Дион, может, и игнорировал тебя раньше, но теперь он тебя просто обожает, — говорит Хлоя примиряющим тоном. — Разве этого мало? Тебе ведь деньги не так нужны, как нам.
Я смотрю на нее, не веря своим ушам. Она хотела, чтобы я продолжала выступать, изматывая себя до предела, ничего не зарабатывая, — просто потому, что ей так было удобнее. Но самое больное в этом всем… я бы так и поступала.
— Я не просила Диона вмешиваться, — говорю я, мысли в беспорядке. Будто кто-то разом поменял цвет линз, через которые я смотрела на прошлое, и теперь даже самые дорогие воспоминания испачканы. — Ты же была там, Хлоя. Я не сказала ни слова.
— Но ты и не остановила его. Ты даже не заехала посмотреть, как мы там, хотя прекрасно знала, как разозлится отец. Я почти не отвечала на твои сообщения, а тебе было все равно.
Ее голос — жесткий, обвиняющий. Раньше бы я тут же попыталась ее успокоить. Сегодня… ее тон лишь подчеркивает ее наглое чувство собственной правоты. Забавно, что раньше я этого не замечала.
— В каком-то смысле ты просто сменила одну контролирующую семью на другую. Но, по крайней мере, Дион делает это, чтобы тебя защитить. Он сказал нам, что Windsor Tech выпускает все твои электронные устройства и предупредил отца, чтобы он больше с тобой не связывался. Он контролирует все твои входящие сообщения, так что даже если бы я захотела рассказать тебе, что у нас происходит, я бы не смогла.
Шок сковывает меня, холодок пробегает по спине. Дион не может так меня отслеживать. Он ведь не стал бы меня контролировать, как мой отец, правда?
— Отец даже пытался прийти на твой последний концерт, чтобы поговорить с тобой, но Дион просто купил целое здание и запретил ему вход. Догадайся, что было потом? Он вернулся домой и отыгрался на маме, сломав ей несколько ребер.
Мой взгляд скользит по девушке, которую я знала с детства, той, за которую я бы отдала все на свете. Я видела намеки, но игнорировала их один за другим, потому что в том холодном и одиноком доме мои сестры были единственными, кто у меня был. Я всегда чувствовала себя чужой, всегда понимала, что не вписываюсь, но я и представить себе не могла, что они знали, через что я прохожу, и просто закрывали глаза. Не только отец меня использовал — они все. И я не знаю, как с этим жить.
Я вхожу в дом и замираю, услышав мягкую, меланхоличную мелодию, заполняющую гостиную. Фэй сидит за роялем, ее пальцы едва касаются клавиш, словно музыка — это нечто большее, чем просто звуки. Это ее безмолвная мольба.
Я подхожу ближе и, не раздумывая, подхватываю ее на руки, вырывая ее пальцы из этой грустной симфонии. Она вздрагивает, но в ее глазах нет ни капли возмущения, ни намека на сопротивление. Она просто обхватывает меня за шею, прижимаясь носом к моей коже, когда я несу ее к дивану.
— Что случилось? — спрашиваю я, усаживаясь и устраивая ее у себя на коленях. Она прячет лицо у меня на груди, ее пальцы касаются моей шеи, словно ищут защиты.
Последние дни между нами все было идеально. Эрик, сам того не желая, сблизил нас еще сильнее, и, хоть я никогда в этом не признаюсь, ему можно сказать спасибо. Фэй наконец-то начала меня впускать. Наши вечера наполнены разговорами обо всем на свете, она больше не скрывается за своей привычной сдержанностью. Я наблюдаю, как моя жена расцветает, и это завораживающие зрелище.
Именно поэтому ее состояние сейчас сбивает меня с толку. Я думал, что убрал все что могло бы ее ранить. Где я просчитался?
— Дион, — шепчет она, не отрываясь от моей кожи. — Ты действительно перекрыл моей семье доступ ко мне? Ты следишь за мной?
Я напрягаюсь и осторожно отстраняю ее, чтобы заглянуть в ее глаза.
— Фэй… — мой голос срывается, чувствуя скрытую в ее тоне боль. Я поднимаю ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Я просто пытался тебя защитить.
Она смотрит прямо в мои глаза, и в ее взгляде — недоверие.
— Ты пытался мной управлять, иначе ты бы обсудил это со мной заранее.
Я сжимаю челюсть, не зная, как поступить в этой ситуации. Я настолько привык делать все, что, блять, захочу, и не сталкиваться с последствиями, что теперь не уверен, как реагировать.
