Да, времени и вправду в тюрьме на это очень много. Ничто не делает из тебя мудреца или философа лучше, чем Азкабан, если ты не сойдешь с ума, конечно. Но кому это когда-то мешало?!
Сириус уже не смотрел на меня, хотя его взгляд и был направлен в мою сторону. Я думаю, сейчас перед его взглядом был тот клочок неба, который виден из окна камеры, или тот рисунок, который он сложил в своем воображении, неустанно смотря на трещины на стенах. В общем, что-то, что не давало ему сойти с ума там, но делало слегка сумасшедшим, когда он забывал или терял свои рисунок и трещины.
— Я немного сошел с ума, когда вышел из тюрьмы и воочию увидел, что предатель мертв. Ведь то, что стало моей одержимой идеей, исполнилось, и сначала мне было этого достаточно. Потом я вспомнил о Гарри и, смотря на него, вспоминал свое детство и все те выходки, что мы творили с твоим отцом. Я дистанцировался от плохих воспоминаний, в которых был ты, и позволил себе замкнуться только в хороших. Построил утопию сам для себя.
Блэк хмыкнул и, тяжело вздохнув, сел обратно в кресло. Позвав домового эльфа, он попросил принести виски. Мы выпили с ним в тишине.
— А потом я стал читать газетную подшивку за все эти годы. Твоя жизнь не особо отличалась от моей. Проснуться в детском доме после того, как на твоих глазах убили мать, не знать, где твой младший брат. Быть одним одаренным и непонятым среди брошенных детей. А ведь дети порой бывают необычайно жестоки с теми, кто хоть в чем-то отличен от нормы. Ты смог исправить всю свою дерьмовую жизнь, несмотря на детский дом, отречение и то, как другие чистокровные волшебники смотрели на тебя. Ты подтвердил свое причастие к одной из древнейших чистокровных семей. Стал заботиться о брате. И ты сделал то, что не удалось мне — раскрыл правду и добился справедливости. А я, побоявшись своей боли и страхов, не отблагодарил тебя.
Он замолчал, совершенно не представляя, как это нужно сделать теперь. Выпил еще бокал, залпом.
— Я благодарю тебя, Джаспер. И хочу, чтобы вы с Гарри переехали ко мне. А не жили там, где... Вы живете.
— Думаю, что у Гарри ты можешь спросить сам, а я благодаря своему отречению уже давно живу самостоятельно в поместье Эвансов, — налив себе виски, я медленно цедил его сквозь зубы. — Я принимаю твою благодарность, и спасибо тебе за то, что ты все это рассказал.
* * *
Я подслушивал. Это было не правильно и не этично, но я подслушивал. Джаспер всегда вставал рано и читал газету в гостиной, сидя перед камином. И вот сегодня Сириус решился с ним поговорить. Он начал издалека, хотя, чтобы объяснить причины своего поведения, это было в самый раз. Даже крестный заметил этот всезнающий взгляд брата. Ведь за этим должно что-то быть, не может же всем нам это казаться. Может быть, Джаспер пророк?! Это бы объяснило, почему он будто знает все наперед и ничему не удивляется. Но Джас не был психом, как Трелони, и мне не хотелось, чтобы он таким стал. Тогда как он может знать все наперед? Джаспер определенно что-то скрывал, и мне пока никак не удавалось понять что.
Послышались приближающиеся шаги, и я поспешил скрыться из коридора, чтобы не быть пойманным. Подсматривая из угла за дверью, заметил Джаспера быстрым шагом удаляющегося прочь от комнаты. Выждав несколько минут, вдруг брат вернется, я отправился в гостиную. Сириус сидел в кресле, неотрывно смотря на огонь и поигрывая бокалом с каким-то напитком.
— Как все прошло? — присев в соседнее кресло, спросил я.
— Точно не знаю. Он воспринял все довольно спокойно, но я не совсем уверен, нужны ли были ему мои оправдания.
— Он слишком сдержанный. Иногда сложно понять, о чем он думает. Но мне кажется, что ему было приятно, что ты выговорился.
После того памятного утра некоторое напряжение, которое было между Джаспером и Сириусом, спало. И мы смогли весело провести время вместе: играли в снежки, летали на метлах. А однажды Джаспер вытащил меня в деревню и, посмеиваясь, рассказывал разные байки.
— Глянь-ка, что за памятник, — фыркнул брат, показывая на стелу перед церквушкой. Он печально улыбался, поглядывая на меня. Не выдержав его взгляда, я направился к памятнику, чтобы посмотреть, в честь кого он воздвигнут. Как только я подошел достаточно близко, то предо мной предстала семейная пара волшебников: взрослый мужчина, женщина рядом с ним и маленький мальчик на ее руках. Скульптура была на возвышении, где в столбец были написаны имена.
— Что? Кому он? — в растерянности повернувшись к Джасу, спросил я.
— Памятник воздвигнут в честь семьи остановившей Темного лорда. Маленький мальчуган на руках своей матери теперь считается Избранным, — насмешливо протянул Джаспер.
— Но если это наша семья, то где ты? — присмотревшись к мраморным фигурам, я смог распознать родителей. Ну и, наверное, маленьким мальчуганом был я. Но мальчика постарше, моего старшего брата, не было.
— Я последний в списке падших в войне с Темным лордом, — Джас указал на строку с именем: "Джаспер Поттер".
