– Это вот Асхат, – представил меня мерген. – Подающий большие надежды оперативник… кхе… кхе…
Егор протянул мне руку.
– Рад знакомству. В первый раз у меня?
– Да, в первый.
– Собак не боишься? Они у меня тут без привязи, но тебя не тронут, ты, главное веди себя спокойно.
– Да, хорошо, я понял.
Предупредив насчет собак, Егор придержал ворота, чтобы мы завели лошадей.
За воротами мы оказались на широком, утоптанном подворье, которое подковой, охватывал низкий бревенчатый дом. На дворе без привязи лежали алабаи Егора – дюжина огромных, не обративших на нас особого внимания псов. Пока Егор пристраивал лошадей в конюшню, я смотрел на собак, пытаясь угадать, по недавним рассказам Жумагали, кто из них кто. Вот этот белый, похожий на заснеженную гору, наверное, и есть тот самый легендарный Агкуш! Этот, с черным пятном на груди, похоже Монгол, а этот, подбежавший к Жумагали, конечно, Великхан, он же Вася – любимчик мергена.
Но какие же они все огромные! Я даже не знал, что бывают такие собаки!
Вернулся Егор и, узнав, что мы не в гости, а по работе, расстроился.
– Ты хоть на выходные забегай, Жумаш, – сказал он мергену, – а то все по службе да по службе.
Тут Егор вспомнил.
– Погоди, ты же на пенсии? Какая еще служба?
– Да вот, – сказал мерген, кивая на меня, – учу молодую смену.
– Это дело хорошее, – сказал Егор. – Хотя, смотря чему, ты там учишь…
Егор толкнул локтем мергена в бок, и они громко рассмеялись. Продолжая посмеиваться, Егор взял бумаги на собаку.
– Что тут… а-а… розыскное дело… если возьмешь Великхана, обрати внимание на задние лапы: что-то не нравится мне, как он их подволакивает.
Жумагали замялся.
– Да, я не за Васькой.
– А за кем?
– Дай Агкуша.
– Агкуша? – нахмурился Егор. – А без него не обойдется? Ты же знаешь, Жумаш, я его больше не даю. После того случая в Отраре…
– Нам по нежити отработать надо.
– Ну, если по нежити, могу Борбасара дать – он молодой, как раз его надо натаскивать.
Егор повернулся к собакам и легонько свистнул:
– Борька, иди сюда. Ко мне, Борбасар.
К нам подбежал белый с рыжими подпалинами волкодав.
– Вот, смотри, как вымахал, – говорил Егор, поднимая алабая за передние лапы. – Команды все знает, спокойный, уравновешенный. Борбасар, лежать!
Услышав команду, алабай послушно улегся у ног Егора.
– Молодец! А теперь голос! Голос, Борбасар!
Эту команду Борбасар проигнорировал. К моему удивлению Егор его опять похвалил.
– Он же не выполнил команду, – сказал я Егору.
– Потому и хвалю, что не выполнил, – улыбнулся Егор и пояснил: – Алабаю брехать не положено. Алабай идет на волка и нежить молча, правильно говорю, Жумаш?
– Совершенно верно, – подтвердил мерген.
– Ну, как тебе Борбасар?
– По-моему отличная собака. Я его заберу на пару дней, хорошо? Пусть попривыкает ко мне.
– Добро. Ну, о делах вроде бы все?
– Вроде все, – сказал Жумагали.
– А что это у тебя в кармане оттопыривается?
– Где?
– Да вот же. Это то, что я думаю?
Егор и Жумагали хитро переглянулись и засмеялись.
– Глаз-алмаз, – ухмыляясь, сказал мерген и вытащил из кармана, перевязанный грубой бечевой пакет, от которого резко пахнуло табаком.
Боже! Опять он со своим насваем! Не удивлюсь, если он и жезтырнакам его продает!
– Прячь скорее, – передавая пакет Егору, сказал мерген. – А то Света в окно увидит.
Воровато оглянувшись на дом, Егор спрятал пакет под гимнастерку.
– Ну, – сказал он неестественно веселым голосом, – собак поглядели, теперь прошу в дом, хозяйка уже накрыла стол.
***
Позже, провожая нас за ворота, Егор не выдержал и спросил мергена:
– Слушай, если не секрет, а по кому будет работать Борька?
Жумагали почесал голову под малахаем.
– Да так, по жезтырнаку.
– Тьфу, пакость, – разочарованно сплюнул Егор. – Я-то думал, на дэва идете, а тут жезтырнак какой-то, дался он вам…
Добрые дела начинаются утром.
На рассвете двадцатого мая восемьдесят седьмого года в стране дикокаменных киргизов Николай Михайлович подстрелил неизвестную науке серую птицу и, подняв ее за крыло, с любопытством рассматривал будущую дрофу Пржевальского.
Тем же утром Асхат и Жумагали покинули город Верный.
Кони шли ровной неторопливой рысью. Рядом легкой пружинистой походкой бежал Борбасар – белый с рыжими подпалинами на животе волкодав. Вьючную лошадь Жумагали держал в поводу. Среди тюков с походным барахлом Асхат заметил рабочий карамультук мергена. Это было простое, надежное оружие без инкрустации и позолоты. На потертом прикладе Асхат разглядел маленькие красноречивые зарубки, но так и не решился спросить мергена, что они означают – убитых тигров, жестырнаков или врагов.
Кончились небольшие перелески, и открытая степь потянулась до самого горизонта.
После учебы в Омске, Асхат впервые оказался так далеко в степи. Все ему было в диковину – беркуты, парящие в небе, словно бумажные китайские змеи; пугливые суслики, похожие на крохотных каменных балбалов; ящерки-пилигримы, пересекающие степь верхом на черепахах…
Но больше всего его занимала охота.
