— А вот вас лично я прошу великодушно простить меня за то, что вам пришлось выслушать неприятные вещи, возможно, против вашей воли. — Выдержав короткую паузу, я добавил: — На этом позвольте откланяться, дабы более не омрачать своим видом этот светлый праздник.
Изобразив покаянный поклон, я подхватил едва сдерживающую смех Дашу и с максимально допустимой в подобной ситуации поспешностью повел ее к выходу.
Почти всю обратную поездку княжна загадочно смотрела не меня, а затем выдала:
— Игнат, мне порой кажется, что тебе намного больше лет, чем ты пытаешься показать.
— Даша, — ответил я совершенно серьезным тоном, — тот рассказ не был выдумкой, и все это мне довелось увидеть своими глазами, пусть даже в трансе. О звуках я соврал, а вот запах на месте преступления ощутил в полной мере. И подобное мне довелось лицезреть пять раз, не говоря уже о менее кровавых преступлениях. Думаешь, легко сохранить при этом наивный юношеский взгляд на мир?
Княжна задумчиво прикрыла глаза. Да, она стрига, и без ошейника ее милую голову посещают очень кровожадные мысли, но, кроме одного случайно убитого любовника, за душой Дарьи не имелось никаких особых зверств. Так что ее жизненный опыт и то, что довелось пережить юному видоку, сравнить было невозможно.
В графскую усадьбу мы вернулись в смешанных чувствах. Зато лежавший на столе в моей комнате бланк телеграммы сумел поднять мое настроение. На нем буквально кричащими строками было отображено послание от Давы:
НИЧЕГО НЕ ПОДПИСЫВАЙ ЗПТ ДЕРЖИ РОТ НА ЗАМКЕ ТЧК ВЫЕЗЖАЮ БЛИЖАЙШИМ ПОЕЗДОМ ТЧК
Следующий день начался с сюрпризов — Даша попросила меня не отлучаться из дворца, причем высказала это практически приказным тоном, и Антонио поддержал супругу. А затем они оба укатили в неизвестные дали. Пришлось убивать скуку в большой библиотеке. Только к вечеру по возвращении графской четы стало немного легче. Мы неплохо провели остаток дня за приятной беседой. Увы, к телу княжны меня той ночью не допустили.
К полудню следующего дня стало еще веселее — меня буквально завалили корреспонденцией. Я мог ждать всего чего угодно, но только не целого вороха приглашений на разные приемы и рауты. Мое недоумение развеяла княжна, опять с самого утра отлучившаяся по делам и вернувшаяся домой только под вечер.
— Тебя хотят убить, — заявила она с полной уверенностью в правоте своих слов.
— Этим? — усмехнулся я, приподняв стопку приглашений, которые принес для показа в будуарный кабинет.
— На каждом из этих приемов тебя будет ждать как минимум один бретер.
— Неужели в Москве так много наемных убийц?
Ответ княжны меня откровенно озадачил:
— В Москве много идиотов. Уверена, этой сучке даже тратиться не пришлось — хватило полунамеков и парочки глупых слухов. — Даша вздохнула и, подойдя ближе, взъерошила мои волосы. — Боюсь, мой милый друг, я вовлекла тебя в еще большие неприятности, чем думала. Мне кажется, что охота на упырей будет менее опасна, чем вражда с княгиней.
— Все так серьезно?
— Да, и я тут ничего поделать не смогу. Отец тоже не станет вмешиваться, как и братья. Императорская семья старается держаться подальше от «дворянской Игры в тени света». Но ты заинтересовал моих родных. Так что сегодня они приедут к нам на ужин и смотрины.
— Отец или братья? — неслабо так напрягся я.
Вот уж без чего я с удовольствием обошелся бы, так это без близкого знакомства с императором.
— Ты слишком высокого мнения о себе, — улыбнулась княжна. — Быть представленным наследнику трона — это высокая честь и немалая награда даже для родовитого дворянина.
— Мне больше нравится получать подобные поощрения деньгами, — проворчал я, чем заставил Дашу прыснуть от смеха.
— Нет, тебя нужно срочно увозить из Москвы.
И она совершенно права. Не везет мне что-то в столице. В Топинске мое совсем неместное происхождение удавалось успешно скрывать. Но там и раздражителей было поменьше, а тут из меня инаковость прямо перла со страшной силой.
Ну, не привык я, чтобы на меня смотрели как на унтерменша, вот и сорвался. Теперь придется следить за каждым своим словом. Слишком уж расслабила меня тихая провинциальная жизнь рядом с милыми и незлобивыми дворянами. Там-то границы между сословиями были практически стерты, а здесь…
— И чем мне грозит эта великая честь?
— Ты зря дуешься, — с мягкой улыбкой пожурила меня княжна, — братья хотят посмотреть на тебя, но не как на мартышку с берегов Ганга, а как на возмутителя спокойствия. К тому же им интересно, чего же эдакого нашла их взбалмошная сестрица в ершистом новгородце.
— Рыбак рыбака… — с улыбкой сказал я и, обняв Дашу, попытался ее поцеловать.
— Не думаю, что рыбаки этим занимаются, — отпихнула меня княжна. — Отпусти, охальник, мне нужно готовиться к встрече с братьями, а это еще та морока.
Даша ушла готовить ужин, точнее, накручивать хвосты прислуге, дабы они не запороли чего в сем архиважном деле, а я вернулся в свою комнату. Там меня поджидал чем-то озадаченный Евсей.
— Командир, мне тут предложили пять сотен за твою голову.
