Мое заточение в золотой клетке, являющейся еще и медовой ловушкой, закончилось с появлением в дверях здоровенного упыря в хламиде с наброшенным на голову капюшоном. Вместе с ним явились три господина в непривычной моему взгляду форменной одежде. Причем больше всего меня напряг не вампир, а один из служак, оказавшийся недоброй памяти господином Мунтяну.
— Рад вас видеть в добром здравии, Игнат Дормидонтович, — лучезарно улыбнулся бывший молдавский полицейский, оборотившийся, судя по всему, уже в валашского сыщика.
Небось еще выдали тридцать сребреников премиальных.
— Не могу ответить вам взаимностью, — процедил я сквозь зубы.
— Откуда столько злости, господин титулярный советник?
— Странный вопрос из уст предателя, — проворчал я, но все же попытался держать себя в руках.
Очень уж смущало присутствие упыря.
— И кого же я предал? — не унимался Ионел.
— Как минимум вы нарушили присягу, да и мне знатно подгадили.
— Я верен клятве, которую дал своему народу и своему господарю. А русские цари не могут требовать верности от тех, кого поработили, — растеряв бо́льшую часть своего благодушия, ответил Мунтяну.
— Вы, видно, забыли, что именно один из этих царей освободил ваш народ от османов, — сам не знаю почему вступил я в политическую полемику.
— Освободил?! — Ионел побледнел от злости и заиграл желваками. Его акцент усилился. — Я не очень хорошо знаю русский язык, господин видок, а вот вы говорите легко, но не задумываясь о значении слов, что слетают с вашего языка. Освободил? Если бы ваш царь подарил нам свободу, мы бы поставили ему величественнейший памятник в центре Кишинева. И не было бы у империи более верного друга, чем молдавский народ. Но вам не нужны друзья, вам нужны слуги.
Если честно, я не знал, что ему ответить, и не только потому что с фанатиками спорить бесполезно. Нужно отдать должное, вспышка Мунтяну быстро прошла, и он сумел взять себя в руки.
— Прошу простить меня за несдержанность. Этот разговор не имеет смысла. Вы не русский царь и даже не его приближенный. Давайте вернемся к делу.
Да уж, спор действительно бессмысленный. Сколько волка ни корми, а он все равно в лес смотрит. Я точно знал, что в такие бедные губернии, как Бессарабская, империя вливает кучу золота. И тут возникает вопрос: а на кой черт вообще нужно кормить такого волка? Тут разумнее будет либо убить, либо отпустить.
Может, Мунтяну и не мерзавец вовсе, а идейный борец и отважный разведчик, но удар в лоб и посиделки голышом на цепи все еще свежи были в памяти, так что придушить эту сволочь все равно очень хотелось. И все-таки желание выбраться живым из вотчины вампиров было намного сильнее.
— Вы правы, — кивнул я. — Что у вас случилось?
— Ознакомитесь с делом сейчас, — Ионел приподнял папку, которую сжимал в руке, — или сразу поедем на место преступления?
— Давайте сразу на место. А подробности расскажете по дороге, — перешел я на деловой тон и, что самое главное, ощутил такой же деловой настрой.
Немного подпортило настроение то, что Мунтяну запретил мне брать с собой оружие. Даже маленький двуствольник. А вот вампиру, судя по отсутствию хоть какой-то реакции, на нашу возню было плевать, так что запрет являлся личной инициативой следователя.
В Бухаресте я не был ни в этой, ни в прошлой жизни, поэтому с любопытством смотрел по сторонам. Замок Дракулы сильно уступал Зимнему дворцу русского императора в плане помпезности, но, если честно, выглядел как-то строже и оттого солиднее. Построен он явно в готическом стиле — с высокими шпилями, вытянутыми вертикально окнами и мрачноватыми изваяниями на контрфорсах.
Сам Бухарест, раскинувшийся вокруг дворцового холма, представлял собой смешение старины и новизны в плане архитектуры. Старый стиль являлся отголоском османского владычества, и в нем преобладали плавные линии куполов, сочетающиеся со строгими углами стен и вьющимися узорами восточной росписи. А в новых постройках чувствовалось влияние западных мастеров.
Под охраной вампира, которому почтительно кланялись все встречные и поперечные, не замечая остальных членов нашей компашки, мы загрузились в три открытых коляски. Утреннее солнце начало припекать, несмотря на середину осени, но никак не желало сжигать дотла мерзкого упыря. Так что я в полной мере оценил функциональность его хламиды. К тому же сей факт на корню уничтожал миф об исключительно ночной жизни упырей.
