Он усмехнулся про себя и наклонился подобрать наколотые для растопки чурочки. Воспользовавшись моментом, тетка Рада метнулась в избу. Лязгнул, захлопываясь, железный засов. Колыхнулась на окне полинявшая занавеска — хозяева поспешно закрывали двери и окна от непрошенного гостя. Так, наверное, пять лет назад закрывались они от нави, да только не убереглись.
Не уберегутся и теперь.
Пригревшись у затопленной печи, Игнат уснул и проспал несколько часов. Приснилась ему почему-то не Званка, а Марьяна — но не та, что уезжала, зареванная, в далекую Новую Плиску, и не та, что явилась ему из болот, скрученная из коряг и глины. Это была та Марьяна, которая впервые встретила Игната на пороге ее дома — строгая, немного насмешливая. Она теребила черную косу и улыбалась загадочно, словно ей были изначально известны все тайны, за которыми гонялся Игнат и ради которых оставил ее.
"Прости", — хотел было сказать он.
Но губы будто приросли друг к другу, слова жгли горло и не находили выхода. Игнат пробовал пошевелиться — мышцы окостенели, как у мертвеца. Сделав над собой усилие, он рванулся и проснулся. Сердце отстукивало рваный ритм, в легких саднило. Игнат поднялся с кровати, пошаркал к рукомойнику, зачерпнул в горсти стоялой воды — от нее шел запах ржавчины и затхлости, но Игнат не побрезговал, окунул в ладони лицо и сразу полегчало. Он по привычке хотел пощупать узелок с заветной колбой, но вспомнил, что спрятал ее в пустующем доме лекарницы.
"Оттого, видать, она и приснилась", — подумал Игнат.
В тот же миг в дверь кто-то осторожно постучал.
Игнат на цыпочках прошел в сени и замер, прислушиваясь. Снаружи слышалось хриплое сопение и переругивание мужиков.
— Вроде, подошел кто-то, — Игнату почудился слегка простуженный голос дядьки Касьяна. — Ну, сейчас проверим, что там за щучий потрох поселился.
— Тише! Чего ругаешься? — зашипел второй, и он вполне мог принадлежать Егору. — Услышит!
— Так что с того? — огрызнулся первый. — Не черт ведь, чтоб бояться.
— Черт не черт, а Рада сказала — страшный стал, заросший, как леший. Смотрит недобро. Думала, с топором к ней кинется, зарубит. Надо было его тогда в лесу-то ножиком-то…
Игнат отпрянул. В груди стало горячо и тесно от вспыхнувшего гнева, к лицу прилила кровь. Игнат рывком распахнул дверь, и мужики вздрогнули от неожиданности, отступили. Егор так и замер на полуслове, его лицо побелело, и тем отчетливее на нем проступил розовый рубец — росчерк нави. Рядом, насупив щетинистые брови, стоял Касьян — он тоже посерел от испуга, но все еще храбрился. На скулах играли желваки, ноздри раздувались по-бычьи.
— Значит, вернулся, — глухо проговорил он.
Игнат спокойно оперся плечом о притолоку.
— Вернулся, — подтвердил он. — Нешто уже слух пошел?
— Как не пойти, — проворчал Касьян. — У баб тайны на языке не задерживаются.
Говорил он просто и буднично, словно не было никогда договора с навью, словно не держал он в руке охотничий нож, словно не бросал в тайге двух беспомощных людей. Что делал Касьян после той ночи? Может, выпил для спокойствия полштоф бражки да уснул в обнимку с женой под завывание вьюги и навсегда вычеркнул из своей жизни Игната с Марьяной, как еще раньше вычеркнул Званку. И встреча с призраками прошлого не входило в его планы.
Словно подтверждая эти мысли, Касьян осклабился и прибавил:
— Вернулся-то зачем?
Теперь он окончательно совладал с испугом и стоял, подбоченившись, глядел на Игната недобро, всем видом говоря: "Не рады тебе здесь. Убрался бы подобру-поздорову".
Игнат спокойно выдержал его взгляд, ответил:
— Дело неоконченное есть.
— Какое такое дело?
— В дом зайдите, там и поговорим, — сказал Игнат и отодвинулся с прохода, ухмыльнулся. — Чай, не навьи, чтобы важные разговоры на улице вести. Верно?
Молчавший все это время Егор вздрогнул и глянул на Касьяна, будто спрашивая у товарища: что, мол, делать будем? Касьян не повел и бровью.
— Ну что ж, раз хозяин не против, зайдем на огонек, — мрачно отшутился он.
— Так ведь… — плаксиво начал Егор.
Касьян глянул на него так, что мужик сразу прикусил язык и понурился. Не перечил он в ночь расправы над Игнатом, не стал перечить и теперь.
— Идем, — твердо сказал Касьян. — Не для того и мы сюда пожаловали, чтобы уходить не солоно хлебавши.
Он решительно шагнул вперед, и Игнат посторонился. Егор потоптался на пороге, обернулся через плечо, вздохнул и мелко перекрестился.
— Помоги, Господи, — прошептал он.
И тоже шагнул в полумрак коридора. Вздрогнул, когда за спиной спокойным тоном произнес Игнат:
— Поздно вы, дядя Егор, Бога вспомнили. Тем Господь не помогает, кто с нечистым водится.
— Молчи! — визгливо, по-бабьи, выкрикнул Егор. Повернулся на пятках, уставил на Игната лихорадочно блестящие глаза. — Много ты знаешь!
— Да узнал теперь поболее прежнего, — ответил Игнат. Помолчал и добавил тихо: — Может, и поболее вашего.
