Игнат согласно кивнул и принялся заново связывать концы шнура, чтобы вернуть чертов подарок на законное место. На остром конце амулета все еще темнела кровь, но Игнат был слишком утомлен, чтобы очистить ее. Зато Эрнест бросил на амулет полный любопытства взгляд, но промолчал.
Всю оставшуюся часть ночи путники просидели у костра, прижавшись друг к другу спинами и попеременно хватаясь за ружье в ответ на каждый шорох потревоженных веток.
— Черт тебя охраняет, что ли?
Игнат вздрогнул от неожиданности, искоса глянул на Эрнеста. Воспаленные глаза бывшего сельского учителя блестели от любопытства и новых возлияний.
— Подумаешь, ограбили, — продолжил Эрнест, тяжело передвигая лыжи по спрессованному снегу. — Зато жизни не лишили. Да и геологи нам вовремя попались. И это я уже не говорю про вчерашнюю ночь, — он задумчиво поскреб ногтями заросший подбородок.
— Повезло нам, — буркнул Игнат, перекидывая рюкзак с одного плеча на другое, и слегка поморщился — спина еще давала о себе знать, да и грудь саднило от волчьих когтей.
— Вот и я говорю, — поддакнул Эрнест. — Сколько в эти места ходил, а с волками ни разу не сталкивался. Хоть и везет тебе в итоге, парень, а все же беда за тобой по пятам следует. Не расскажешь, какие чудеса отыскать надеешься?
— Дело одно завершить надо…
Эрнест вздохнул.
— Не скажешь, значит… Твое право. А хочешь, я расскажу?
Игнат промолчал, но Эрнест не ждал ответа.
— После войны мой дед в чистильщиках служил, — заговорил он. — Много грязи в наших местах осело, много боевой техники и мин осталось. Все это надо обезвредить, вывезти весь мусор, чтобы земли для будущего заселения подготовить. Только кроме мин что-то и похуже находили. Слышал про эпидемию в Чертовом Котле?
Игнат искоса глянул на своего спутника и отрицательно качнул головой. Эрнест усмехнулся.
— Оно и понятно, о таком в учебниках не напишут. Информацию засекретили, трупы вывезли да сожгли, а о живых теперь кто вспомнит… Я только от деда и знаю. Чертов Котел — так его жители прозвали. Земля там вся бомбежкой изъедена да окопами перерыта. Дед рассказывал, ступишь в такую яму — а земля под ногами трескается и жаром таким обдает, будто на адской сковородке стоишь. Люди там не жили, и ходить побаивались. Но иногда совались в Чертов Котел сорвиголовы, а точнее сказать — дураки. То ли клады искали, то ли просто приключений. Вот такими дураками те ребята и оказался.
Эрнест остановился, прищурил глаза, вглядываясь в густую пелену на горизонте: с утра поднялся туман, и путники шли по компасу на северо-запад. Звери на их пути больше не попадались, птицы умолкли, и медный пятак солнца тускло поблескивал сквозь молочную взвесь — безжизненное светило в безжизненном и молчаливом мире.
— Сейчас не увидим, — сказал Эрнест, — даст бог, все сложится, на обратном пути покажу. При хорошей погоде можно увидеть маковку ставкирки — только это новодел. Ту, старую, куда трупы складывали, чистильщики сожгли. А иначе нельзя было.
Он вздохнул, подтянул туже лямки рюкзака и возобновил путь. Игнат потянулся следом, но на какой-то миг почудилось: туманная пелена истончилась, и сверкнул между соснами огонек — так мог блеснуть венчающий храм позолоченный крест.
— Так вот, — продолжил Эрнест, — парнишки сами из Полесья были, а какого черта их в Котел потянуло — того уже никто не вспомнит. Может, на спор да по глупости удаль свою показать решили. Только у одного из них к вечеру температура поднялась. Приехал земский врач, осмотрел, диагностировал пневмонию. Лечить паренька начали, да только не вылечили. Рвота у него открылась, горячка началась, так и умер буквально на третий день. Только вот когда стали обмывать тело — тогда и увидели. В паху у него уплотнения были, а на животе струпья…
Игнат вздрогнул, поднял на своего попутчика круглые глаза. Эрнест перехватил его взгляд, усмехнулся.
— Понял, что за напасть в Полесье пришла? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал сам:
— Чума это была, брат. Тогда и второй парнишка слег, и сомнений не осталось: у того, второго, все признаки сразу проявились, и угас он еще быстрее первого. Только все же успел рассказать, что в Чертовом Котле они с другом не то снаряд нашли, не то колбу. По глупости решили разбить да посмотреть, что получится. Вот и разбили на свою голову да на беду своих же односельчан. Ведь на этих землях последние бои шли. И когда враги отступали — оставили на память подарочек.
Игнат поежился. Вспомнился ему бурелом, взявший в оцепление Солонь, до которого не дошли и сами чистильщики. Вспомнил противотанковые надолбы, и мотки колючей проволоки под ногами. Что было спрятано там, на покинутой родине? Носила ли изможденная земля в своей утробе вирус чумы или сибирской язвы? Или что похуже?
"Да зачем нам чума и язва, когда есть навь? — ответил сам себе Игнат. — Вот наше проклятие и наша болезнь. И я тоже ей заражен: тьма через разлом просочилась. Но я найду лекарство, и излечусь сам, и оживлю милую Званку, и родную землю спасу тоже. Ведь сказала ведьма, что только душа чистая да светлая неживую воду добудет. А в моем сердце нет зла…"
