Можно ли подлинно узнать другого человека? Можно ли подлинно доверять другому? Неужели он так плохо думает обо всех них? Ей на сердце лег тяжкий камень.
А теперь его имя запрещено произносить. Все следы его пребывания изъяты или уничтожены – все, кроме книжного шкафа, прочно встроенного в стену Хлев-Холла. Виола согласилась, что шкаф должен остаться на месте: если его демонтировать, может обрушиться стена.
Клан – это не просто большая семья. Это семья с врожденным осознанием хрупкости жизни и необходимости – превыше всякой другой – выживать. Поддерживая друг друга, если в одиночку не хватает сил выстоять под ударами судьбы.
А что же Перси? Суждено ли было Персивалю Лукасу из Рэкхэм-коттеджа прочесть рассказ, создание которого он неведомо для себя вдохновил?
В октябре 1915 года, когда рассказ вышел в свет, Перси находился далеко от мира на продутой ветрами военной базе пехотинцев в Сифорде, на побережье Сассекса. Он, младший лейтенант, подчинялся непосредственно некоему лейтенанту Кларенсу Бегормли, которого кое-кто из людей во взводе прозвал «лейтенант Безмозгли». Впрочем, сам Перси считал эту кличку отчасти несправедливой. Шестидесятилетний Бегормли отличился в молодости на первой и второй бурских войнах. Последовавший долгий мир привел к тому, что опытных, способных офицеров не хватало, и к оружию пришлось призвать людей из поколения Кларенса Бегормли. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Бегормли был порядочным человеком, но командиром никаким. Он понимал пехотные маневры, но не новую окопную войну. Ее вообще мало кто понимал. Он был бледен даже летом, под глазами постоянные синяки. Прежде чем выкрикивать приказы, ему часто приходилось полоскать горло имбирным пивом. В душе он был робок, что особенно усилилось с годами, и терпеть не мог кричать. На лысой голове лейтенанта остался только венчик поседевших рыжих волос.
До 1914 года судьба сулила Кларенсу Бегормли спокойствие деревенского общинного луга, неторопливые игры в боулинг со старыми приятелями, прокуренные вечера в приятном, удобном лондонском клубе среди мягкой мебели. Судьба этого человека – медленное продвижение к далекой мирной кончине – повернула под острым углом, как летняя молния, когда объявили войну.
Теперь окопы тянулись без перерыва от Швейцарии до Северного моря. Кто мог бы предполагать, что один кусок фронта – между Ипром и Верденом, сто пятьдесят миль по прямой – будет сниться людям в кошмарных снах до конца века?
После нескольких фальстартов и отмененных приказов взвод из пятидесяти трех человек, в котором служили Бегормли и Лукас, отправили на фронт. Это произошло в конце июля 1916 года: можно было надеяться, что преступный выпуск «Инглиш ривью» уже давно пошел на растопку или оклейку стен. Тем летом Эдвард Лукас мог наконец успокоиться, надеясь, что брат, заядлый любитель литературы, не наткнулся на порочащий его рассказ на армейской базе в Сифорде; в конце концов, времени на чтение у него было чертовски мало.
Перси Лукасу предстояло отправиться в разверстую бездну века.
По прибытии во Францию взвод присоединился к роте и вместе с ней стал продвигаться вперед с постоянной скоростью две мили в час, пока не остановился, упершись в огромные тучи пыли, висящие в воздухе. Сверялись с картами, заваривали чай, жевали табак и сплевывали. Принесли мешок с почтой, и письма зачитали вслух. Перси получил письмо от жены и открыл его, полный ожиданий. Они втихомолку надеялись, но нет, его сердце омрачилось – она не забеременела.
В тот же день, пока взвод осваивался в тесном вспомогательном окопе, Лукас и его подчиненные наблюдали, как низшие чины – уже ветераны этого фронта – собирают куски тел в мешки из-под песка, пытаясь хоть как-то «навести порядок» ради прибывшего подкрепления. Двое артиллеристов, хохоча, перебрасывались студенистым глазом.
Если раньше зловещими вестниками некоего неопределенного ужаса казались облака пыли, то теперь ужас воплотился в разоренном пейзаже, взрытой земле, ожидающей взвод Перси.
В первую ночь он попытался уснуть в блиндаже, на кровати из распорок и проволочной сетки. От стен воняло креозотом, и этот запах забивал все остальное. Свирепствовали мухи. Перси бросил попытки уснуть и принялся, светя себе электрическим фонариком, изучать карманный справочник офицера действующей армии, но никак не мог сосредоточиться. В темноте скреблись крысы. Он сел на койке, когда три снаряда, один за другим, просвистели над землянкой и взорвались. Дождем посыпалась шрапнель.
Среди ночи он снова проснулся, на этот раз встал и прошелся вдоль окопа, ища на небе звезды – те самые, что сияли над Рэкхэмом. Но ночь была мутной от дневных бомбардировок, и он ничего не увидел.
