Точнее, не совсем ничего. Между коек в свете свечных огарков блестели глаза: солдаты, как и он, не спали глухой ночью. Кое у кого были фонарики, но в основном солдаты сидели при свечах. Один мальчик изо всех сил тер пуговицы формы зубной щеткой и чистящим средством, которое солдаты должны были покупать за свои деньги. На вид мальчику было не больше пятнадцати. В армию записывалось много несовершеннолетних, желающих избежать однообразной изнурительной работы на заводах. Избежали, что да, то да. Теперь их гоняли маршем с семьюдесятью фунтами груза на спине. Эти мальчишки зачастую сами весили не больше сотни.
Солдаты говорили ему, что Англия сильна. Империя велика. Англия не может проиграть.
– Я только хочу надавать фрицам как следует, – сказал один.
Перси знал, что они тайно боятся, не зная, хватит ли у них духу убить человека, пронзив его штыком.
Никто не знал, за что они воюют. Что такое – перестать воевать. Они дрались, чтобы война поскорее подошла к концу, но никто не мог толком вспомнить, из-за чего ее начали.
По мере приближения к линии фронта роте приказали облегчить выкладку до тридцати пяти фунтов, выкинув лишнее, – в окопах мало места. Все мелкие утешения и удобства отправились в грязь.
Перси увидел в окопе мужчину, который лежал на койке и читал, одетый лишь в солдатскую куртку и рубаху. При свете свечи Перси разглядел, что ноги солдата покрыты кровоточащими язвами.
– Это все от портянок, – сказал солдат, хотя его никто ни о чем не спрашивал.
Он лишь мельком взглянул на человека, к которому обращался. Голос – злокозненный, с ноткой угрозы – словно предупреждал офицера, чтобы проходил, не задерживался. Злобный голосок заявлял права на территорию. Когда солдат поднял глаза, они блестели, в них читалась предельная настороженность, зоркое бдение. Это был один из тех, кто сегодня собирал куски тел.
Перси застыл, не зная, спросить или пройти мимо, и солдат пояснил:
– Чертовы портянки заскорузли от грязи. Не высыхают.
Перси ушел и через несколько минут вернулся с собственной чистой запасной парой. Положил на край койки солдата и собрался опять уйти. Но тот неожиданно сел, скатал чистые новые портянки, положил в изголовье и полез в собственный мешок.
– На-ка, – сказал он тем же хитрым, холодным голоском. – Съешь. Производство фрицев.
На ладони лежала шоколадная монета в серебряной фольге. Перси растерянно хлопал глазами.
– Я никому не скажу, не бойся. Если ты из-за этого как тот Гамлет. Ты мне, я тебе.
Перси пожал плечами и взял шоколадку, а солдат продолжал так же холодно и зло. Сегодня в полдень трое его товарищей по взводу встретились на ничьей земле с тремя немцами. Каждая из сторон привела с собой переводчика – эти переводчики раньше сторговались об условиях мены.
На обмен предлагались сласти, сувениры, очки для чтения, шерстяные чулки, частые гребни, игральные карты, газеты и журналы.
– Они читают по-английски и любят наши журналы и все такое. Нам-то ихние не нужны, вот шоколад – это другое дело. – Он взглянул на офицера, который стоял у койки, разглядывая шоколадную монету. – Давай, давай. Эта штука вкусней, чем девичий сосок.
Перси развернул шоколадку. Она взрывом наслаждения растворилась на языке.
– Ну что, как? – Солдат при свете свечи вглядывался в его лицо.
Перси проглотил слюну:
–
Солдат ухмыльнулся. Снова откинулся назад, отлепил от журнала две отсыревшие страницы и отвернул обложку. В свете огарка Перси ясно видел надпись крупным шрифтом наверху страницы: «Этот журнал можно отправить бесплатно в действующую армию из любого почтового отделения. Смотри страницу iii»183. Очевидно, кто-то так и поступил.
Разнообразные журналы перемещались по окопам, совершая путешествие во много миль. На преодоление длины одного окопа могло потребоваться от нескольких недель до года в зависимости от спроса.
– Мой папаша был печатник, и я умею читать с тех пор, как дорос до печатного стола. Любил я эту старую стукоталку. Она стучала у нас в доме бесперечь, как сердце.
(Подайся поближе. Тебе видно в тусклом свете?)
Журнал был грязный, засаленный, но Перси узнал имена на первой странице. У. Г. Дэвис, Остин Гаррисон, Мэри Уэбб, чьими творениями он восхищался, и…
Когда они прощались в тот вечер в Рэкхэме, уже больше года назад, ясным вечером погожего Дня Империи, Перси сказал Лоуренсу, гостящему в имении писателю, что очень надеется раздобыть и прочитать «Радугу», как только ее опубликуют. Вечеринка уже кончилась, и Фрида направилась домой. К двум стоящим у двери мужчинам присоединилась Виола. Лоуренс улыбался и кивал, благодаря за тачку. Виола пообещала Перси, что сама пришлет ему экземпляр романа – туда, куда его направят в составе армии. Позже, несколько месяцев спустя, Перси получил письмо от Мэделайн с новостями о различных друзьях. В том числе она сообщила печальную новость, что книга Лоуренса конфискована полицией.
«Какой удар, – написал он в ответ жене. – Бедняга. Бедный старина Лоуренс». Он очень сочувствовал писателю.
