Дорис Лессинг, писательница: «Лоуренс, вполне возможно, величайший британский писатель нашего века. До сих пор его неизменно преподносили как непристойного или аморального автора, сторонника сексуальной вседозволенности; однако истина заключается в том, что он был чрезвычайно высокоморальным человеком, если не сказать пуританином, и хотел, чтобы к сексу относились с подобающим уважением»256.
Из Лессинг, похоже, выйдет отличный свидетель. Рубинштейн сделал соответствующую пометку.
Айрис Мёрдок, писатель и философ: «По моему мнению, эта книга не развращает человека, а наоборот»257.
Браво, браво.
Романист Кингсли Эмис был с ней солидарен. Он выражал уверенность, что лишь «уже развращенные» могут найти в «Леди Чаттерли» что-либо развратное или развращающее258.
Старый добрый Кингсли. Он ослепит присяжных своим великолепием.
Миссис Мэри Миддлтон Мёрри, четвертая жена, она же и вдова писателя Джека Миддлтона Мёрри: «Моего покойного мужа связывала с Дэвидом Гербертом Лоуренсом почти легендарная дружба. Главная идея Лоуренса заключается в том, что в отношениях мужчины и женщины необходима нежность, без которой невозможно воплощение всей полноты того, что можно назвать таинством брака. Он твердо верил, как верю и я, в моногамию, и если книга, доказывающая возможность моногамного брака, служит общественному благу, книга „Любовник леди Чаттерли“, несомненно, относится к таковым… Это особенно важно для женщин, столь многие из которых вступают в брак, полные опасений, боясь акта физической любви»259.
Столько
Издатель Леонард Вулф, вдовец Вирджинии Вулф, сообщил, что его покойная жена хвалила романы «Сыновья и любовники» и «Пропавшая девушка» за потрясающе переданное ощущение физического мира, но вот поздние творения Лоуренса оставили «Вирджинию» равнодушной. По словам Леонарда, она не то чтобы не одобряла колоссальное значение, которое Лоуренс придавал сексу, но оно ее несколько пугало.
Ну что ж поделаешь.
Дальше Вулф очень мило отклонялся от темы и упоминал, что Вирджиния и Дэвид Герберт Лоуренс никогда не встречались, однако в 1927 году Вирджиния заметила Лоуренса на железнодорожной станции в Италии, на скамье платформы напротив, за секунду до того, как ее собственный поезд тронулся с места.
Любопытное вышло совпадение, подумал Рубинштейн: два мыслителя проезжают одну и ту же станцию, но, весьма символично, в разных направлениях – она в Рим, а он в Тоскану.
Судя по всему, Лоуренс не заметил миссис Вулф в окне вагона, но сам бросился ей в глаза среди людей на платформе: болезненно худой, с острой рыжей, как лисий мех, бородкой и, как выразилась Вирджиния в разговоре с Леонардом, «пронизывающим и пронзенным» видом. Через несколько минут ее поезд отошел от перрона, а меньше чем через три года Лоуренс умер.
Далее Леонард писал, что незадолго до смерти Лоуренса, летом 1929 года, Вирджиния вызвалась участвовать свидетелем защиты на суде, где рассматривались картины Лоуренса с обнаженной натурой. Сами картины Вирджинии не слишком понравились – да и нравились ли они вообще кому-нибудь, вопрошал Леонард, – но она считала Лоуренса абсолютно оригинальным мыслителем и очень сожалела, узнав, что он смертельно болен. Она всегда очень сочувствовала тем, кого болезнь приковала к постели.
Собственное мнение о «Любовнике леди Чаттерли» Леонард выражал сдержанно: «Эта книга, хотя и не лучший труд автора, представляет собой серьезное произведение искусства и создана не с порнографическими целями»260.
Полезно, но недостаточно.
А вот Джон Леман, напротив…
«Я перечитал „Любовника леди Чаттерли“ и нашел эту книгу еще более примечательной и трогающей душу, чем после первого прочтения лет двадцать пять назад. Написанное с чрезвычайно серьезными намерениями произведение искусства, в которое Лоуренс вложил все свое поразительное языковое чутье… Он хотел, чтобы люди заново научились чувствовать сердцем, а не только думать головой; но считал, что даже этого будет недостаточно, пока люди не признают фундаментальную важность секса»261.
Молодец! Как редко встретишь подлинно великодушного человека.
Кристина Фойл, владелица «У. и Г. Фойл лимитед» на Чаринг-Кросс-роуд, самого крупного книжного магазина в мире: «Я уверена, что эту книгу сочтут непристойной лишь те, кто ищет непристойности: психопаты и джентльмены странных наклонностей, которые околачиваются в отделах медицинской литературы книжных магазинов»262.
Ха!
Поэт и редактор журнала «Энкаунтер» Стивен Спендер: «Я буду рад оказать всю возможную поддержку „Любовнику леди Чаттерли“. Книга Лоуренса правдива, а правда, конечно, всегда грозна; те, кто подавлял эту книгу, сделали ее взрывоопасной… Если молодежь прочитает ее и примет к сердцу, то, возможно, избежит груза несчастья и вины, выпавших на долю кое-кому из предшествующего поколения»263.
В этот спендеровский момент Рубинштейн осознал нечто жизненно важное: он еще не обращался к молодежи…
