Иными словами, второй сигнальный экземпляр не пошел дальше дома Расселов.
Однако документы гласят только, что в субботу, 13 августа Рассел срочно звонит по телефону в контору издательства «Пингвин». Он в панике. Сэр Аллен уехал отдыхать с семьей. Рассел сообщает совету директоров, что будет выглядеть чрезвычайно глупо, если в других воскресных газетах опубликуют новость о возможности суда.
Похоже, его заранее предупредили. Но кто? Надежный источник? Вероятно, так, но что же ему делать теперь? Рассел возвращается за письменный стол и до поздней ночи раскладывает пасьянс, пока Дилис тихо похрапывает. Рассел не готов к сюрпризу, ожидающему его поутру в воскресенье.
Ни одна газета, кроме его собственной, – ни единая – даже не упомянула о книге. Он – одинокий голос на пустой сцене. Ни один литературный редактор не посмел поднять голову из-за бруствера. Истеблишмент решил затаиться и посмотреть, куда ветер понесет непристойную брань.
Ближе к полудню того дня, воскресенья 14 августа, миссис Рэкли, экономка сэра Аллена Лейна, будет вынуждена выйти на крыльцо дома и объявить репортерам и простым гражданам, сжимающим в руках воскресный выпуск «Санди таймс», что сэра Аллена нет в городе. Экономка держит внушительную метлу. «Я понятия не имею, где он». А теперь не будут ли они так добры удалиться? С этими словами экономка начинает энергично подметать крыльцо.
Тик-тик-тик. Двенадцать экземпляров, сочтенные «достаточным доказательством» публикации, добровольно предоставлены издательством «Пингвин» в Скотленд-Ярд. Юрист Майкл Рубинштейн посоветовал издательству продемонстрировать готовность сотрудничать со Скотленд-Ярдом, а попросту – не нарываться.
В уставленную книгами контору издательства «Пингвин» приходит детективный инспектор Монахан из следственного управления. Ему предлагают чай. Приносят двенадцать оранжево-белых книжек в мягком переплете стоимостью три шиллинга шесть пенсов каждая. Книги уложены в деревянный ящик из-под вина размером на три большие бутыли – словно это лучший пьянящий напиток из погребов издательства.
Детектив-инспектор Монахан благодарно кивает:
– Что ж, я…
Он не знает, что сказать. Как многие выходцы из рабочего класса, большей частью своего образования он обязан дешевым изданиям «Пингвина».
Чайник вскипел. Чай разливают.
– Лимон или молоко?
Конфискация проводится на восхитительно британский манер.
Последующие события происходят не столь чинно.
В тот же день, чуть позже, совет директоров посылает срочную телеграмму сэру Аллену, который, как прекрасно известно миссис Рэкли, отдыхает с семьей в Испании.
СУД НЕИЗБЕЖЕН ТЧК РЕКОМЕНДУЕМ НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ237
«БИТВА ЗА ЧЕСТЬ ЛЕДИ ЧАТТЕРЛИ НАЧИНАЕТСЯ!»
«ПОЗВОЛИТЕ ЛИ ВЫ СВОЕМУ РЕБЕНКУ ПРОЧИТАТЬ ЭТУ КНИГУ?»
«ГЛАВА ИЗДАТЕЛЬСТВА „ПИНГВИН“ ПРЕРЫВАЕТ ОТПУСК»
Когда сэр Аллен – некрупный седой мужчина с испанской бутылкой для вина на поясе, загорелый, в панаме – заходит домой, его уже ждет Скотленд-Ярд. Полицейский констебль сидит в гостиной, как новый уродливый предмет обстановки. Он смущенно сообщает сэру Аллену, что тот «16 августа сего года опубликовал непристойную книгу под названием „Любовник леди Чаттерли“. И потому обязан явиться в мировой суд на Боу-стрит в четверг, 25 августа 1960 года в 10:30 утра, чтобы ответить на предъявленное обвинение»238.
Давайте проследим ход мыслей официальных органов.
Прочитав преступный роман, Мервин Гриффит-Джонс, королевский адвокат, по всей видимости, достаточно возбудился, чтобы рекомендовать сэру Тоби возбудить дело.
Взвешивать доводы за и против перед возбуждением судебного дела – обязанность сэра Тоби Мэтью, генерального прокурора. Он занятой человек. Он не читал эту книгу. Он вообще предпочитает Яна Флеминга. В сущности, он просто хотел оказать косвенную любезность хорошей знакомой, писательнице. Огонь-женщина (хотя и язва).
В защиту сэра Тоби скажем, что он чуть не прочитал книгу через три месяца после окончания судебного процесса, когда на званом ужине знакомый соглашается отправить ему экземпляр «Болтовника[51] леди Люберли»[52]: «Ничего особенного. Во всяком случае, не настолько непристойна, чтобы тебя заинтересовать»239.
А что министр юстиции Реджинальд Мэннингем-Буллер, он же Бык?
Ведь это он обязан следить за надлежащим соблюдением процедур. Он надзирает за работой генеральной прокуратуры и в этом качестве служит независимым охранителем интересов народа. Возбуждение дела по серьезному преступлению возможно только с его согласия. Министра юстиции в любой момент могут призвать к ответу в парламенте.
В поезде, идущем в Саутгемптон, где прокурора ждет надлежаще роскошный океанский лайнер, Бык пишет сэру Тоби Мэтью, генеральному прокурору, излагая свое мнение. Заглянем ему через плечо, пока он царапает пером по листу фирменной писчей бумаги палаты общин: «…Я дочитал до четвертой главы, и если остальная книга в том же духе, не сомневаюсь, что вы совершенно правильно возбудили дело, и надеюсь, что вы добьетесь осуждения»240.
